Из полумрака возник Федор Тучков.

— Ты что?

— Тут… лошадь.

— Ну, конечно, лошадь, — сказал он сердитым полушепотом. — На конюшне всегда лошади!

И пропал.

Марина еще немного постояла, чувствуя себя идиоткой, а потом двинулась по чистому полу.

— Федор?

— Я здесь.

Деревянная калитка была открыта, лошадь за ней тревожно переступала ногами, била по бревнам хвостом. Федор говорил ей какие-то слова, отсюда Марина не могла разобрать, какие именно.

Он быстро оглянулся на нее и приказал:

— Сюда не лезь. Тише, Мальчик, тише. Я просто хочу посмотреть. Только посмотреть. У тебя сегодня трудный день, я знаю. Ты даже оправдаться не можешь, сказать ничего не можешь, а ты ни в чем не виноват, я-то знаю… Я знаю, Мальчик. Я знаю, ты бы объяснил, если бы умел разговаривать, ты же не такой гордый, правда? Хотя я бы, наверное, ничего не стал объяснять.

Он говорил и медленно приближался к лошади, которая уже не так беспокоилась, и хвост почти перестал мести по стенам, и в длинном и темном лошадином глазу появилось любопытство, все еще смешанное со страхом, но почти человеческое.

Марина смотрела как завороженная — не на Федора Тучкова, а на лошадь.

— Дай я посмотрю, что тут у тебя такое… Я просто посмотрю, я знаю, что ты просто так ни за что не стал бы… Ты же хороший, умный Мальчик, отличная лошадь, самая умная лошадь…

— Кто здесь?!

Марина вздрогнула, повернулась и чуть не упала — в коленке стало больно.

— Кто здесь? Что вам надо?

Лошади тревожно завозились и выставили морды.

— Зоя, — позвала Марина, узнав голос, — это я. Марина Евгеньевна.

— Какая еще… Марина Евгеньевна?!

Девчонкин силуэт появился на фоне темнеющего неба — маленький, независимый и напряженный.

— Мы с тобой сегодня разговаривали, помнишь? У обрыва?

Некоторая пауза, а потом неприязненный ответ:

— Ну помню. А что вам тут надо-то? Вы чего… пришли? Кататься, что ль, хотите? Не накатались?

Звякнула дужка от ведра, скрипнули чистые половицы.

— Всех лошадей взбутетенили, — пробормотала девчонка, — на ночь глядя! А Мальчик и так сегодня натерпелся… А там кто?! Эй, вы зачем туда влезли?!

Федор Тучков вышел из загона и зачем-то положил Марине руку на плечо.

— Вы кого привели?!

— Это мой… друг. Федор Федорович. Он знает, почему Мальчик сбросил Вадима.

Девчонка подошла поближе и усмехнулась змеиной усмешкой:

— Никто, значит, не знает, а ваш дружбан знает. Чешите-ка вы отсюдова, пока я Витьку не позвала. А у Витьки берданка, он ее вечером всегда с собой носит, и…

Федор Тучков тихо засмеялся и прижал Марину спиной к себе. Лошади почему-то успокоились, только вздыхали и топтались, копыта грохали по деревянному полу.

— Зоя, — сказал Федор, — вы видели у Мальчика царапину? Между прочим, довольно глубокая.

Девчонка посмотрела на него с недоверчивой злобой.

— Какую еще царапину?! Нет на нем никаких царапин!

— Давайте покажу. Или сами посмотрите. На левом боку, ближе к груди. Я не знаю, как у лошади называется это место.

Девчонка сорвала свою кепку, надела ее на черенок лопаты, стоявшей тут же, пошептала что-то неодобрительное и мимо Федора с Мариной протиснулась в загон.

— Он от этого и сбросил седока, — в спину ей сказал Федор Тучков, — а не потому, что он взбесился! Понимаете? Ни в чем не виноват ваш Мальчик.

Зоя некоторое время молчала, а потом вдруг сказала громко и радостно, как будто внезапно получила долгожданный подарок:

— Правда! Есть царапина! Мальчик, милый, хороший! Да я и не видала, я только пришла его чистить! А вы? — Ее сияющая физиономия возникла над загородкой. В полумраке сверкали белые зубы на сильно загорелом и не очень чистом лице. — Как вы узнали?

— Догадался.

Он достал из заднего кармана длинную железку, похожую на спицу:

— Кто-то сидел в кустах и этой штукой запустил в лошадь. Видишь, острая какая? Конечно, лошадь от боли взвилась и сбросила Вадима.

— Вот гад, а? — высказалась девчонка энергично. — Надо быть таким гадом, а? Лошадь ни с того ни с сего пугать! Хорошо, что один свалился, а не все сразу! А как вы узнали-то? Побегу Петру Захарычу скажу, если только он не совсем пьяный. Он из-за Мальчика переживает и водку пьет, а так, обычно, он ничего, непьющий. Побегу я.

— Подожди, — попросил Федор Тучков. — Ты успеешь. Мне поговорить с тобой надо.

— Да, успею! Как же! Полдня на Мальчика валили, что он виноват! А эту дадите, железку-то? Какому гаду это в голову вступило — коня пугать! Конь — это ведь не хорек, с ним осторожней надо, особенно когда человек на нем неопытный! Рану надо обработать, если Петр Захарыч не в себе, я тогда сама. Или за мамкой съезжу.