Торговля и производство сукна и других товаров велись капиталистическими методами и нуждались в идеологии, альтернативной господствовавшей в средние века.

Аналогичные явления наблюдались еще раньше: в XIII—XIV вв. во Фландрии и в XIV—XV вв. во Флоренции, однако это были лишь очаги капиталистического производства посреди всеобщего господства средневековых, феодальных отношений. Во Фландрии происходила борьба между плебеями-ремесленниками и патрициями-мануфактурщиками; победили было первые, но вскоре произошла феодальная контрреволюция, затруднившая мануфактурное производство. Во Флоренции произошло плебейское восстание «чомпи», но сценарий тут оказался тот же, что и во Фландрии. Как Фландрия, так и Флоренция не смогли выжить как центры капитализма, потому что они не сумели найти формулу равновесия между противоречивыми интересами немногочисленных имущих капиталистов и массы неимущих рабочих.

Это противоречие продолжало быть актуальным и после повсеместного прихода капиталистов к власти, который сделался возможным благодаря более мощной аккумуляции капитала и сопровождался утверждением новых социально-психологических идеологий и новых технологий, в том числе в области вооружений.

К XVII—XVIII вв. капиталистические отношения находят распространение в Западной Европе почти повсеместно, Секрет тут заключался в том, что получаемую ими в ходе производства прибавочную стоимость капиталисты обращали «не в пирамиды и соборы», как заметил один историк, и не в роскошные уборы и содержание обширного двора, а вкладывали ее в расширение капиталистического производства. Для развития этой тенденции, однако, требовалось создание новой этики, мешала господствовавшая средневековая идеология: еще составитель латинской версии Библии Блаженный Иероним (IV в.) говорил, что «богатый человек либо вор, либо сын вора». Реформация относила этот тезис к богатствам папы, епископов и монастырей; но она же дала людям религиозную санкцию на пользование каждому плодами собственных трудов и воздержания и тем самым фактически на производственные накопления и кредитные операции (последние в средневековых государствах нередко были религиозно или даже юридически запрещены христианам и становились уделом нехристиан). Поэтому неудивительно, что капиталистическая экономика ранее всего начала развиваться в странах, принявших Реформацию: в Англии (где сельский характер сукновального производства охранял капиталистов от судьбы, которая постигла ранние ростки капитализма во Флоренции), в Голландии, в Швейцарии (Женева), в некоторых частях Германии.

Во Франции городские буржуа (а также мелкое рыцарство) по большей части примыкали к реформатам-гугенотам. Им не удалось прийти к власти, хотя гражданская война, вызванная главным образом гугенотским движением и отчасти соперничеством знатных родов, претендовавших на власть в стране, шла с 1562 по 1593 г. Но лучшая часть гугенотов была уничтожена во время «Варфоломеевской ночи» 29 августа 1572 г., а в 1593 г. их вождь Генрих IV Бурбон (вначале король Наваррский) принял католицизм («Париж стоит мессы!»); по Нантскому эдикту 1598 г. гугеноты получили лишь ограниченную свободу вероисповедания (потом ограниченную еще сильнее). А в 1685 г., Людовик XIV вовсе отменил Нантский эдикт, чем вызвал большую «утечку мозгов» из среды гугенотов в Англию, Голландию, Швецию, отчасти и в Новый Свет. Для оставшейся во Франции буржуазии усилился дискомфорт, что привело впоследствии к крайностям и жестокостям Французской буржуазной революции.

Важнейшим фактором, способствовавшим развитию капиталистических отношений (особенно в странах, оставшихся католическими), был приток драгоценных металлов из Нового Света. При этом рост земельной ренты не поспевал за ростом цен (рента была обычно давно фиксированной). В ряде случаев землевладельцы с целью повышения своих доходов переходили на капиталистическую форму эксплуатации (в том числе и путем огораживания общинных земель). Еще более отставала от роста цен заработная плата наемных рабочих. На всем этом выигрывали предприниматели, ростовщики и торговцы, но к власти их не пускали, тем самым усиливая и их дискомфорт.

Для развития капитализма необходимы были отмена локальных таможенных барьеров, создание стабильной денежной системы, законодательство, охраняющее капиталистические производственные отношения, прекращение внутренних усобиц и защита границ национального рынка, развитие морского и сухопутного транспорта. Все это невозможно было сделать с помощью частных средств буржуазии; то, что ей требовалось тогда, это сильное и стабильное в своих национальных границах государство, даже если бы власть в нем и не принадлежала непосредственно буржуазии.

Отдельные представители буржуазии достигали и до Французской революции высоких государственных постов, но в целом богатевшая часть буржуа тогда еще стремилась слиться с дворянством путем брачных союзов или подражания дворянскому обиходу, принятия приставки «де» к фамилии; все это — осмеянные Мольером в его комедии симптомы «мещанина во дворянстве».

Если крестьяне восставали [115] (безуспешно), то конкуренция на торговых рынках вызывала войны. Они теперь носили иной характер, чем в средние века, когда целью войн были только захват дани, подчинение большего числа вассалов и вытекающие из этого слава и престиж. Если исключить владения Священной Римской империи, в которую входили малые государства, фактически или номинально вассальные по отношению к императору, то теперь в Западной Европе государства стабилизировались в более или менее определенных границах. Войны между ними имели отношение к расширению рынка или к захвату производящих территорий; немаловажную роль играл уже не только фактор личной воинской славы, но и фактор национального престижа.

Пандемия чумы 1345—1349 гг. настолько разорила и опустошила Европу, что можно было ожидать задержки исторического процесса. Этого, однако, не произошло. Как раз в XIV в. начинается развитие буржуазных отношений в Италии (Флоренция), во Фландрии и отчасти в Англии. Но фактором, явно определившим рубеж между пятой и шестой фазами и совершенно изменившим судьбы Европы, было открытие Америки в 1492 г. Здесь для нас важно то, что с конца XV — начала XVI в. Европа приобрела в американских колониях, казалось бы, неиссякаемый источник обогащения. За полстолетия количество золота и серебра, бывшего в обращении в европейских странах, увеличилось, по подсчетам историков, в семь раз. Увеличение денежной массы привело к росту цен в два-три раза (к инфляции) и к дефляции доходов в сельском хозяйстве и в заработной плате рабочих. Рост денежного обращения содействовал развитию капиталистических отношений в народном хозяйстве.

Стабильные национальные государства вели политику меркантилизма: государство должно было накапливать серебро и золото путем создания благоприятного соотношения между ввозом и вывозом. Для достижения этого баланса меркантилисты требовали низкой заработной платы и продолжительного рабочего дня. Политика меркантилизма в условиях увеличения массы драгоценных металлов, ввозимых из колоний, приводила к кумулятивному развитию экономики. Именно этот кумулятивный эффект был важен для утверждения в Западной Европе капиталистических отношений. Его часто не хватало в развивающихся странах XX в., доживших не до шестой, а лишь до пятой фазы; да и при достижении шестой фазы может не наступить необходимого толчка от быстрой аккумуляции денежных средств.