Экономического и политического прогресса в Польше XVI—XVII вв., несмотря на ее великодержавную политику, не произошло. Польша была втянута в типично средневековые войны — в борьбу с запорожскими казаками 31, в соперничество Москвы с крымскими ханами и Габсбургов (в Священной Римской империи) с Бурбонами (во Франции), имела королей — французов, венгров и шведов, что вовлекало страну в ненужные войны; все это мешало переходу к новой исторической фазе.

Хотя Андрусовский мир с Россией (1667 г.) оставил Польшу территориально все еще весьма большой державой, однако политически это государство было подточено постоянными конфликтами между королями и шляхетскими сеймами. В 1652 г. начало действовать право liberum veto (свободного вето), по которому один-единственный голос «против» проваливал любой законопроект. Шла ожесточенная борьба между знатнейшими родами, вместе владевшими чуть ли не половиной Польши, — Чарторыйскими и Потоцкими. Естественным результатом всего этого стало вмешательство держав в польские дела, а затем раздел Польши в 1772—1795 гг. между Россией, Австрией и Пруссией.

Постсредневековое общество в России все еще находилось в состоянии фазового перехода и при Петре I (1682—1725; правил самостоятельно с 1689 г.). При Петре у русских уже не существовало возникавших когда-то вольных городов, фактически отсутствовала и буржуазия, а мануфактуры были при нем подчинены государству. После первых поражений Петр разбил войска вторгшегося через Польшу шведского короля Карла XII под Полтавой, менее удачно воевал с турками, объединил существовавшие разнородные ранги землевладельцев (и рабовладельцев) — бояр, детей боярских, окольничих, дворян и прочих — в единое сословие дворянства, обязав его нести военную и гражданскую службу (в это сословие было включено и «остзейское», т. е. немецкое, дворянство завоеванных областей Прибалтики — Лифляндии и Курляндии). Он навел порядок в бюрократической системе государственного управления (заменив ее другой, тоже бюрократической, но несколько более эффективной). Сохранил и упрочил крепостное право, превратив его по существу в рабство. Правда, собственность на крестьян до «жалованной грамоты» Екатерины II «О вольности дворянства» (1785 г.) еще была обусловлена государственной службой владельца крепостных (хотя от обязательной военной службы дворянство было освобождено при Петре III в 1762 г.). Екатерина распространила крепостное право на украинцев. При ней было завоевано Крымское ханство.

В свое время Петр I, хотя и действовал насильственно, иногда бесчеловечными методами, сумел все же сделать много для внедрения в России культурных и технических достижений Западной Европы и в этом отношении сдвинул Россию с мертвой точки. Послепетровская России не только не уступала в вооружении европейским государствам, но в нее открылся доступ для европейского альтернативного мышления. Екатерина II (1762—1796) [141] преследовала вольномыслие среди своих подданных, а в 1773—1774 гг. подавила твердой рукой мощное крестьянское восстание Емельяна Пугачёва [142] , но в то же время она заигрывала с передовыми мыслителями Франции — Вольтером и энциклопедистами, и передовое дворянское общество все более выходило на уровень французского просвещения.

Весьма существенно, что в конце XVIII — начале XIX в. французский становится бытовым разговорным языком дворянства всей Европы, в том числе и русского, а французская литература и культура становятся также и русским достоянием. По-французски не только говорили, но и думали. Именно усвоение общеевропейской культуры (которому очень способствовала освободительная война против Наполеона, приведшая русскую армию во Францию) сделало возможным освободительное движение в России. Декабристы были дворянами по социальному происхождению, но европейцами по своей ментальности, вследствие чего могли выступать за реформы, которые объективно привели бы к установлению в России седьмой фазы исторического процесса, капиталистической. Декабристы — великолепный показатель того, что общественные движения не сводятся к отражению интересов той социальной группировки, к которой их деятели принадлежат по случайности своего рождения.

Общеевропейским явлением XIX в. был подъем культуры, что отразилось и в расцвете русского языка, русской литературы, а затем и науки. В то же время, конечно, этот расцвет можно и нужно рассматривать и как ответ на мучительные противоречия отсталых социальных условий России — вернее, как их отрицание, как симптом создания альтернативной социальной психологии. Литература XIX в. вообще играла освободительную роль для людского сознания, но особенно это верно в отношении русской литературы.

К XIX в. мы уже находим в России большинство диагностических признаков шестой фазы: современное огнестрельное оружие, включая артиллерию, национальное абсолютистское государство, альтернативные идейно-психологические течения. Но буржуазия была до крайности слабо развита и стеснена сословным законодательством, а закрепощенное крестьянство находилось как бы еще в пятой фазе. Его освобождение было задачей, которую ставили сами условия фазового перехода: капитализму в России еще предстояло развиться.

Все огромное пространство к югу и востоку от России — Турция, Иран, Средняя Азия, Тибет, Монголия, Индия, Юго-Восточная Азия — к XV—XVIII вв. так и не вышло из пятой, средневековой фазы, и в этом разделе мы их историю опустим. Зато шестой фазы достиг (и даже ранее Европы) Китай, хотя ряд обстоятельств помешал ему войти в следующую, седьмую фазу. И наконец, успешно достигла шестой, абсолютистской постсредневековой фазы почти не замеченная европейскими и американскими наблюдателями: Япония.

Мы перейдем теперь к развитию Китая от порога шестой фазы; его история в этот период представляет собой немало поучительного.

Танская империя начала распадаться на отдельные государства с конца IX в. Северный Китай был захвачен кочевниками-киданями монгольско-сяньбийского происхождения, а потом другими кочевниками — чжурчжэнями, видимо тунгусскими по языку. Однако в Южном и Центральном Китае культура не только сохранилась на высоком уровне, но и развивалась. Так, грамотность получила более широкое распространение благодаря тиражированию книг в виде ксилографов (печатание с досок), а затем и с помощью подвижного шрифта (XI в.). Большим тиражом распространялись все важнейшие буддистские, даоские и конфуцианские сочинения.