Шрифт:
Кэрри согласилась; Элли закрыла магазин, так как в это время дня посетителей обычно было мало, и они быстро зашагали по мощёной булыжником улице.
…Трое малышей тихо играли в углу, мать Алана – седая сгорбленная старушка – дремала у окна с вязанием в руках; Кэрри и Элли сидели в крошечной кухне и пили чай с малиновым вареньем. Маленькие розовые чашечки приятно блестели в тусклом свете пасмурного дня.
Элли и её семья занимали только две маленьких комнатки в этом доме. Но здесь было чисто и уютно, и Кэрри с завистью смотрела на этот тихий уголок. Сама она давно уже не имела собственного дома. С тех пор, как ушла из Дарквилла. Казалось, целая вечность прошла…
– Элли… – осмелилась наконец Кэрри, – я давно хотела спросить тебя…
– О чём?
– Это правда, что ты мертва?
Элли сделала непонимающее лицо, потом неловко, неестественно рассмеялась, расплескав чай в своей чашке.
– С чего ты взяла? По-твоему, я похожа на мёртвую?..
– Семь лет назад, в тот день, когда тебя судили, я убежала из монастыря в лес, чтобы предупредить Хантера. Он не знает об этом, но мне удалось подслушать, как Дейрон просил Хантера достать ему твой труп… Я знала, что они занимаются оживлением мёртвых, но все их опыты были неудачными. Дейрон сказал, что труп повешенной подходит для этого лучше всего.
– Вот оно что! – снова рассмеялась Элли. – Ну, тогда им придётся долго этого ждать.
– Ты не умерла?..
– Дейрон просто морочит людям голову. Не верь этому человеку. С чего ты взяла, что меня приговорили к повешению?
– Но Хантер сказал… светский суд почти всегда выносит такой приговор, когда кто-то впал в ересь вторично и потом раскаялся. Если бы ты не раскаялась, тебя бы сожгли на костре.
– На этот раз всё было иначе. Меня осудили на пожизненное заключение. Понимаешь? Потребовалось много золота, чтобы смягчить приговор…
– И что было дальше?.. Тебя выпустили из тюрьмы?
Элли сделала отрицательный жест.
– Меня никак не могли выпустить оттуда. Приговор был и так слишком мягким. Я провела в тюрьме три года, а потом… – Элли на секунду закрыла глаза, пытаясь пробудить воспоминания. – Была страшная гроза; в тюрьму ударила молния, и она загорелась. Многие преступники погибли в ту ночь в огне. Но мне удалось бежать. Я выбралась из-под обломков здания и убежала в лес… Никто меня не искал. Все считали меня мёртвой, и через какое-то время я снова вернулась в город. Владелец свечной лавки взял меня на работу… Остальное ты знаешь.
Старые часы, висевшие на стене, пробили десять утра.
– Десять часов! – спохватилась Элли. – Я не могу оставлять лавку так надолго. Мне нужно идти… Впрочем, я ещё успею показать тебе рыночную площадь. И помогу донести покупки.
– Спасибо, сестра Эделина, – сказала Кэрри, как когда-то в монастыре. Элли рассмеялась и долго не могла остановиться…
Кэрри решила вернуться обратно более короткой дорогой. На этот раз путь её лежал по главной улице.
Она прошла не больше, чем два квартала, и перед ней выросло старое каменное строение с решётками на окнах.
Кэрри подошла ближе… Нет, она не ошиблась. Здание тюрьмы по-прежнему стояло на углу улицы, совсем не пострадавшее ни от какого пожара.
Элли сказала ей неправду.
Глава 19. Ночной полёт
Незадолго до начала Малого собрания Кэрри решила поговорить с Дейроном. Она нашла его в доме на улице Теней, куда ей было сказано прийти. Это был серый каменный дом – обычный дом, каких было много в городе; однако в вечерние часы, окутанный серым сумраком, он выглядел таинственно и немного страшно: Кэрри знала, что самые опасные колдуны из Эриенбурга живут именно здесь.
Она постучала, и женщина, закутанная в платок, отворила скрипучую дверь.
– Ночь тёмная и холодная, – хриплым голосом сказала она. – Зачем ты пришла?
Сердце у Кэрри лихорадочно забилось, когда она ответила ей заранее условленной фразой:
– Ночь тёмная и холодная, но дорога ещё видна.
Её пропустили внутрь и провели через длинную анфиладу комнат; Кэрри не заметила ничего особенного в их убранстве, разве что только свечей здесь было больше, чем в обычных домах горожан, да на полках лежали старинные, в тяжёлых переплётах, книги. Свечи, однако, ещё не были зажжены, и в комнатах стояли синеватые сумерки.
Дейрон сидел в последней комнате, на старом продавленном кресле. Кэрри протянула ему три мантии, недавно полученные от портного.
Дейрон слегка кивнул, принимая их.
– Я сделаю всё, что нужно. Твоя одежда будет освящена, и нынче ночью ты сможешь принять участие в шабаше.
– Это правда… – Кэрри давно хотелось задать этот вопрос, но он был довольно нескромный, и она боялась, как бы Дейрон не рассердился. – Это правда, – наконец решилась она, – что на шабашах ведьм едят трупы маленьких детей, пьют человеческую кровь, ну… и тому подобное?