Шрифт:
– Я думал, вам семнадцать.
После ухода невидимого соперника Алексею не стало легче. Оставшись снова наедине с Ритой, он почувствовал себя обманутым, лишенным обещанной близости, несмотря на то, что Рита ничего ему не обещала.
– А когда вы были счастливы, Рита? – спросил он, не надеясь ничего услышать в ответ.
– Я часто бываю счастлива, – неожиданно ответила она. – Я не требовательна к счастью. Достаточно прочитать хорошую книгу или посмотреть хороший фильм.
– Но ведь они о жизни? Или вы предпочитаете фантастику?
– Нет, я не закрываю глаза на реальность, потому что я ее часть.
– Что тогда вас радует? Хэппи-энды?
– Вовсе нет. Я могу оплакивать героев, погибших всех до единого, и быть счастливой.
– Катарсис?
Рита поморщилась.
– Не люблю этого слова. Слишком медицинское. А вы из чего добываете счастье? Из спорта? Из секса?
– Спортом я не занимаюсь, – Алексей покачал головой. – А секс с Ритой изматывал меня до отвращения. Думаю, мне бы курс реабилитации не помешал, чтобы я снова понял, из чего можно добывать счастье. Сейчас сплошная усталость.
– Смертельная усталость, – кивнула Рита.
– Что?
– Ну, так говорят. Смертельная усталость.
– Я вам мертвым кажусь? Потерянным для жизни? Как странно все это. Мы договорились доверять друг другу, не прошло и полгода – мы уже друг друга боимся, кажемся друг другу мертвыми. «Человек человеку – волк, а зомби зомби – зомби».
Алексей поразило это открытие. Он тоже кажется ей мертвым! Именно поэтому она не видит в нем ни мужчины, ни близкого друга. А сама она кажется себе очень даже живой, несмотря на умерший азарт ранней молодости. Она живет дальше – встречается с дедом Димой, работает, читает книги, рыдает над фильмами, посещает театральные премьеры. Просто ее внутренняя жизнь теперь никак не проступает наружу – Рита никому не демонстрирует ее проявлений, потому что никому не доверяет. Но ведь и он знает о себе, что он жив, что внутри него бьется горячее сердце, которое просто устало ошибаться.
– В вас перепады какие-то, – сказала Рита. – Вы то мрачнеете, то светлеете, то обижаетесь, то смеетесь. Хотя я все принимаю, и всегда на вашей стороне.
– Согласно договору?
– Конечно.
– А без этого договора – бежали бы от меня?
– Не знаю. Возможно, бежала бы. А вы?
– А я за вами!
– С ножом, о котором вы уже упоминали?
– Ну, можно и так сказать.
Она вдруг рассмеялась.
– Умеете настроение поднять! А то так печально стало – от этого «деда Димы», как вы говорите.
– Может, вам лучше порвать с ним?
– Порвать? Он вообще-то замуж меня зовет.
Алексей посмотрел непонимающе.
– А вам зачем это? Для порядка?
– Да, для порядка, – она кивнула.
Что значит это «для порядка», думает Алексей. Что значит это для женщины?
Связать себя с человеком неблизким? Посвятить свои дни постороннему? Всегда оставаться в маске? Не иметь возможности расслабиться в собственном доме? И даже больше – переехать к нему, лишиться собственного дома, приюта своей души? У Алексея мороз идет по коже. Нет, хорошо все-таки, что он смог наплевать на «порядок», нашел в себе силы порвать с Ритой, освободиться от ее бестолкового папаши, расчистить свое жизненное пространство.
Вот единственное, за что борется современный человек – за жизненное пространство. И только инерционная глупость прежних веков может толкнуть кого-то к браку, в иго поработительской связи. Хочется поделиться своим выводом с Ритой, поделиться немедленно, но Алексей останавливает себя.
Зачем ему Рита? Что ему до Риты? Тут хоть бы на выставку «Строительные материалы и технологии» сил хватило. И павильонов. Дело нешуточное.
И весны по-прежнему нет. Небо низкое, хмурое, сочится дождем на голову, плюет в лобовое стекло – знай три. Технички постоянно трут холлы и выставочные залы – под ногами грязные разводы, словно пол зыбкий, того и гляди рухнет в преисподнюю вместе с образцами кровельных покрытий.
Алексей раздражен. И все вокруг тоже раздражены – солнце не заменишь жидким витамином Д. Хочется тепла, любви и понимания, таких бадов пока не выпускают.