10 июня

Вставать рано вошло у меня в привычку. Я открыла глаза. 7-45. Кап, кап услышала я вместо бац, бац. За окном шел дождь. Небо было серым. Моё настроение стремительно поползло вниз. Раз на улице дождь, значит утренней пробежки на улице у Димы не будет. Я лежала в кровати и размышляла - вставать или нет. Вчера я настраивалась весь день провести за учебниками, ну до визита в училище, конечно. Но и на утренний заряд бодрости я тоже рассчитывала. Посмотрев еще раз в окно, на затянутое тучами небо, я окончательно расстроилась. Вставать всё равно пришлось. Вскипятив чайник, сделала себе кофе, надеясь, что хоть он немного разгонит тучи в моей душе. И тут в дверь постучали. Я открыла дверь, на пороге стояла незнакомая девушка.

– Вот, - она протянула мне конверт, - в вашу комнату просили передать с вахты.

– Спасибо, - я увидела своё имя на белом прямоугольнике, написанное знакомым почерком.

'в струях дождя

вижу тебя

в шуме по крышам

тебя я слышу

капли бегущие

рисуют будущее

быть рядом

всё что мне надо

жду вечером. Неужели какой-то дождь помешает мне увидеть тебя? Люблю тебя. Твой Д.'

Резким скачком настроение поднялось вверх. Я застыла над тетрадкой с мечтательной улыбкой.

– Аня! Ааааняяяя!
– голос подруги вернул меня на землю, - что с тобой?

Я протянула ей письмо. Алиса играла на гитаре и сама сочиняла песни. Кто как не она поймет меня? Подруга несколько раз перечитала короткое послание.

– Ох, Анюта, - в воздухе повис тревожный вздох, - что потом будет...

– Что будет, то будет, - я отвернулась от встревоженного взгляда подруги, - как почти говорила Скарлет о'Хара, я подумаю об этом потом. Давай разберем...

Мы увлеклись обсуждением некоторых положений и теорем, разобрались в сложных моментах. К обеду небо расчистилось и даже выглянуло солнце. И я была очень этому рада. Мне представлялось, как Дима сидит в своей казарме и смотрит на то же солнце и представляет нашу вечернюю встречу. Когда же наконец стрелка медленно, но верно приблизилась к 6 часам я начала собираться. Обычно, мне не приходилось долго думать, что выбрать. Но сегодня... с одной стороны, я иду туда, где преобладает мужская часть населения, с другой - там мой любимый. Перебрав несколько вариантов, остановила свой выбор на длинной черной юбке (длинная, в моем понимании равно скромная), прелесть которой состояла в том, что начиная от бедра юбка состояла из расширяющихся косых клиньев. При движении эти полосы разлетались и в разрезах мелькали ножки. Еще я выбрала трикотажную голубую кофточку с глубоким вырезом, она мягко обрисовывала все мои выпуклости, и прихватила джинсовую курточку - ведь возвращаться я буду поздно. Волосы оставила распущенными. Вот так, довольная своим видом и собой, вышла из общаги. По дороге как я ни старалась сделать медленнее шаг, чтобы не прийти слишком рано, всё равно в 19-19 показалось КПП училища. Мне было тревожно, ведь Димину фамилию я не знала, а без этого идти к дежурному не было смысла. Оставалось сидеть на лавочке и ждать. Но волновалась я напрасно - Дима уже ждал меня. Пробежал по мне оценивающим взглядом и увел к самой дальней от КПП лавочке. Как всегда, сначала сел сам, потом посадил меня к себе на колени, спиной к остальному миру.

– как же я скучал(а) по тебе!- шептали мы друг другу между поцелуями. Да, так надолго мы в эти дни еще не расставались!

Всё вокруг перестало существовать, остались только мы двое. За всеми поцелуями я и не заметила, как Димина рука скользнула в разрез юбки, пробежала от колена вверх, замерев там, а большой палец нырнул под трусики и коснулся моей самой чувствительной точки. От этого прикосновения я инстинктивно сжала колени и попыталась отодвинуться. Но другая Димина рука крепко держала меня за талию. Мои глаза широко распахнулись.

– позволь мне, - любимый с мольбой смотрел на меня, - ты доверяешь мне?

Конечно, я ему доверяла! Для меня всё это было в новинку, но когда рядом тот, кого ты любишь, разве есть что-то невозможное?

Я кивнула и расслабила ноги. Наши губы продолжали целоваться, а Димин палец жил отдельной жизнью в известном только ему ритме - касаясь, нажимая, двигаясь в разные стороны, вызывая румянец на щеках и сбивая дыхание. Все бегающие по коже мурашки собрались в этом одном месте, завязались в узел и разлетелись светлячками. Дима поймал мой тихий стон, и я спрятала голову на его плече. Когда его рука покинула теплое местечко, мне даже стало неуютно.

– Вот где наши голубки!
– послышался за моей спиной насмешливый голос, в котором я узнала Славу.

Румянец еще больше затопил щеки - ведь приди он парой минут раньше...

– Ты, что Анюту до слез довел?- продолжал Слава, - чего она на плече у тебя прячется? Ань, бросай этого негодяя, я тебя на руках буду носить!

Ощутив, как напрягся Дима в моих руках, я, надеясь, что щеки уже не так горят, подняла голову, и развернулась вокруг себя, лицом к незваному гостю.

– Я его ни на кого не променяю, - наверное, все чувства у меня на лице были написаны, но я добавила, - так что, иди куда шел. Нам свечку держать не надо.

Дима ощутимо расслабился. Слава, посмотрев сначала на меня, потом на друга, тихонько хмыкнул и ушел в сторону КПП.

Не успели мы снова поцеловаться, как тихое хмыканье снова вторглось в наш тесный мирок.

– Чего еще?
– Дима медленно начал закипать.

Я подняла голову. Миша. Он сделал шаг назад.

– Так время уже. Через 10 минут построение, сам же просил за тобой прийти.

– Прости, малыш, - Дима поставил меня на ноги и встал следом, - мне пора. Завтра нас отпустят на ночь, так что сразу после экзамена я за тобой.

Я промолчала. У меня самой экзамен в субботу, разве могу я завтра пойти к нему на ночь? А разве я могу не пойти?

Он снова поцеловал меня, 'спасибо' прошептала я ему на ухо. Догадываясь за что, он еще теснее прижал меня к себе, но почти сразу отпуская с легким вздохом разочарования. Когда же Дима почти скрылся в дверях КПП, я подбежала к нему.

– У меня консультация завтра перед экзаменом с 17 до 19 примерно, не знаю во сколько у вас экзамен закончится. Подождешь меня?

Кивнув, он шагнул в дверь. Я же подошла к решетчатым воротам, наблюдая как Дима с Мишей идут к казарме. Несколько раз он, оборачиваясь, махал мне рукой, пока совсем не скрылся из виду.