Лариса замолчала задумавшись. Она смотрела на огонь и покачивала бокал. Артём невольно залюбовался девушкой, ее простой, не броской красотой, аккуратным носиком, изгибом открытой шеи и, особенно, глазами в которых отражался играющий в камине огонь. Он молча смотрел на нее и удивленно ловил себя на мысли, что сейчас ни о чем не думает. Не просто ни о чем не думает, а не хочет о чем-либо думать вообще: смотреть на нее и все.

– Что-то не вяжутся у меня твои рассуждения с твоей верой.
– Неожиданно, разбудил его голос Ларисы.

– В смысле?
– Артём тряхнул головой.

– Следи за руками.
– Усмехнулась заметив его движение она.
– Вышень, Веды, Законы Рита.

– Ах вот ты о чем!
– Догадался Артём.
– О телегонии вспомнила?

– Разумеется.
– Кивнула Лариса и хитро посмотрела на него.

– То что вспомнила - молодец, но, если уж быть совсем точным, явление «первого самца» описывается не только в Ведах, но и Торе, Коране, даже Библии.

– Тем более.
– Хотела что-то добавить Лариса, но Артём погрозил ей пальцем и она замолчала.

– Но ты забываешь о том, что во времена писания данных текстов, соитие подразумевало зачатие, а во всех перечисленных источниках речь идет именно о кровосмешении.

– Но телегония....
– Попыталась возразить Лариса.

– Не торопись.
– Снова остановил ее он.
– Телегония подразумевает, в том числе, и обычный контакт. Ты это хотела сказать?

– Да.

– А про мужчин там ничего не сказано?
– Хитро прищурившись спросил Артём.

– Н-нет, кажется.

– Не допускайте чужеземцев к дочерям вашим ибо совратят они дочерей ваших и растлят души их чистые.
– Процитировал Артём.
– Да, про мужчин ни слова. Согласна?

– Согласна, только...

– То есть ты не сможешь не согласиться.
– Снова перебил ее он.
– Что данное явление, до сих пор не имеющее научного подтверждения, кстати, лишь привязывает женщину к одному мужчине. Более того, заставляет ее держаться рядом что бы он не творил, так как будучи изгнанной, она уже не будет представлять для остальных интереса. Порченая, так сказать.

– Ты намекаешь на патриархат?

– Не намекаю, а говорю открыто: все эти телегонические ухищрения и сказки про «первого самца» появились во времена махрового патриархата. Да, возможно, что родившая от одного мужчины женщина что-то и передаст от него второму, рожденному от другого мужчины, ребенку, но никак не от каждого мужчины который будет в ее жизни.

– То есть ты признаешь за женщиной право...

– Я - признаю.
– Согласился Артём.
– Только сами женщины его почему-то не признают.

– Трусость?
– Спросила девушка.

– Чья?
– Уточнил он.

– Ты ответил на мой вопрос.
– Кивнула Лариса. Артём встал, посмотрел на замолчащую девушку, разлил по бокалам остатки вина. Взглянул на потухший камин и пустую поленицу, потом потянулся и пошел к выходу из беседки.

– Ты куда?
– Окликнула его Лариса.

– Светает уже.
– Вместо ответа констатировал он не поворачиваясь к ней.
– Что-то мне в горизонталь захотелось.

– А так хочется чтоб тебя всю жизнь просто так носили на руках.
– Вздохнула она.

– Жадность до халявы, в человеческой природе, столь же естественна, как и желание жить.
– Повернулся к ней Артём.
– А если хочешь чтоб тебя всю жизнь просто так носили на руках - сломай позвоночник!

– А зачем жить?
– Грустно и тихо, не обращая внимание на не к месту развеселившегося Артёма, словно сама себя, спросила она.

– В чем смысл жизни?
– Немедленно успокоившись уточнил он, Лариса кивнула.
– А ругаться не будешь?
– Со смешинкой в голосе поинтересовался Артём. Девушка подняла голову и удивленно посмотрела на него.

– Ты хочешь сказать, что он настолько прост?

– Угу.
– Кивнул Артём и игриво виновато опустил взгляд.

– Ну просвети.
– Без тени иронии тихо попросила Лариса.

– Смысл жизни в том, чтоб знать ради чего, кого, ты готов умереть.
– Артём прошел мимо молчавшей девушки и лег на диван.
– Но здесь есть один сложный момент: непонятно когда начинается жизнь.

– Я даже боюсь спросить, что ты имеешь ввиду.
– Усмехнулась Лариса, встала и придвинула кресло поближе к дивану.

– Да и не спрашивай.
– Грустно усмехнулся Артём.
– Сам еще не разобрался.

– Поделишься?

– Ты же боялась спросить.

– Любопытство берет верх.
– Девушка вытянула ногу и пальцем пощекотала ему бок.

– Жизнь начинается, когда ты осознаешь себя на пороге смерти.
– Начал Артём.
– Только здесь разлетается вся шелуха рутины и ты видишь те вещи, поступки, которые на самом деле для тебя были всегда важны, но ты их не замечал в тумане быта, откладывал на потом, раз за разом обещая себе взяться за них с понедельника. А тут все - завтра не будет, надо делать именно сейчас.