Приходим в родительскую спальню. Мама вскакивает, немного растеряно смотрит на мага, затем на меня.

Тёмный проходит мимо и склоняется над папой. Тот лежит с закрытыми глазами, и дыхание едва заметно. Он при смерти?

Да!" - раздаётся голос мага в моей голове.

Маг садится рядом, берёт папину руку.

Золотистое сияние окутывает их двоих. Мы с мамой стоим, боясь шелохнуться. Когда свет пропадает, Тёмный встаёт и выходит, я следом.

Пообщайся с родителями. Я пошёл."

– Но...

Сегодня у тебя постельный режим, а завтра-послезавтра шестица* и неделя*, у тебя два дня. Я приду за тобой вечером недели," - и исчезает.

Иду обратно в родительскую спальню.

Мама взглядом спрашивает, а где, мол, гость?

– Ушёл. Мам, почему ты не сказала, что папа при смерти? Я б нашла целителя. А если бы мы не успели?

Осознание того, что я могла потерять папу дало толчок всем тем слезам, которым я почти никогда не позволяла течь.

Мы с мамой сели в два кресла, что стояли поблизости, и вдоволь поплакали.

– Отец не велел, - начала разговор мама, когда водный поток прекратился.
– Ты же знаешь, он не любит врачей, сам ведь им был.

– Но целители - не врачи.

– Да, но он им не доверяет. Для врача это особенно тяжко. Всю жизнь верить в одно, а потом в один миг всё меняется. Тебя обвиняют в том, что ты не делал, или делал несознательно. Запрещают дальше лечить людей старыми способами, - должно быть это очень тяжело.
– У него стало барахлить сердце, лекарства запретили использовать, а когда ты сбежала, он слёг.

– Мам, но почему ты не сказала?

– Ты бы переживала. А я видела, как ты сама себя неважно чувствовала, когда убегала. Я не могла тебя добить.

– Но ведь можно было переступить через гордость или жалость ко мне! Он ведь был при смерти.

Должно быть это жутко, осознавать, что всю жизнь ты старался как лучше, пытаясь помочь людям, а вместо этого травил их. И ведь многие врачи даже не догадывались об этом. Им с медицинского ВУЗа втолковывали, что всё это благо, что вот так нужно лечить. А когда ты терял людей, то правда считал, что не виновен, что твоё предписание не могло стать причиной его смерти, что умер он от каких-то других патологий в организме.

И в один миг весь твой привычный мир рушится! Какой же эгоисткой я была! Я никогда не задумывалась о том, каково моему отцу. А потом сама же его и добила, и чуть не потеряла!

Осознавать было больно, но боль уже не была физической. ОН, правда, вылечил меня полностью и отца? Но зачем ему это? Какой-то целительский кодекс, аналог клятвы Гиппократа? Но эта клятва обернулась против людей. Так что же с НИМ?

В скором времени отец очнулся. Мы с мамой ему не сказали про исцеление. Я, вроде как, приехала потому, что ему стало плохо. В общем, задушевно пообщались. А потом я подслушала их с мамой разговор, где он говорил, что чувствует себя молодым, словно и не его лета. И сердце больше не болело. Он даже ходил по лестнице пешком и не запыхался.

На моём лице блуждала улыбка.

Благодарствую!" - и ощущаю, что ОН тоже улыбается.

Вечером на следующий день я простилась с родителями. И хоть эти два дня я не покидала родительской квартиры, но теперь не стоило светиться пред отцом о способе моего перемещения, ведь от папы мы скрыли, кто его лечил. Да и про свои странные отношения с целителем я не рассказывала. Подозреваю, что мама думала, что это я его привела сюда, а не он меня.

Ты меня заберёшь? Мне выйти? Или оставаться в квартире?"

Оставайся, не стоит показываться чужим. Прощайся."

– Я уже пойду, мне пора, - обняла папу, затем маму.

Попросила их не провожать меня и не оставила своих координат. Они не должны знать, а то чего доброго, решат навестить. Я скрылась за поворотом прихожей, нарочно хлопнула дверью, и ощутила, как сзади обняли меня за талию, и комната вмиг сменилась на мою.

– Ну, мне пора.

– Постой, может, побудешь ещё немного. Я что-то приготовлю..., - мне не хотелось его отпускать, уж не знаю, почему. А ещё хотелось как-то отблагодарить.

Он остался. Я приготовила какое-то рагу, ещё суп умудрилась сварить. Хорошо, что сейчас техника позволяет скороварить. Мы так и не познакомились.

– Меня Аристарх звать, - сказал Он, когда доел.
– Благодарю, всё было очень вкусно.

Но мысленно можешь звать меня Буреломом."

– Я Ария.

Да, я знаю. Когда лечил, выяснил. А ещё, что истинное имя у тебя другое. Поэтому и сказал про своё, чтоб мы были в равных положениях."