Шрифт:
Судя по обалдевшему лицу, Олег совсем не ожидал услышать подобное.
— Вот и правильно. Подумай над этим.
Парни вместе вошли в здание ресторана, решив все же попрощаться с молодоженами.
Милан в очередной раз поддался своему настроению утопая в собственных мыслях. Если бы три года назад, он не свалял дурака, то скорее всего на этой свадьбе он был в качестве замужнего человека. Ведь все к этому шло…
Он улыбнулся своим мыслям, вспомнив совет Степки.
Может и правда стоит побороться, в конце концов, если вспомнить, сколько ему нервных клеток убила Таня, пока добивалась от него взаимности, то, как раз сейчас и можно совместить приятное с полезным, поквитаться с ней за то время.
А уж он постарается, создать для нее незабываемые условия, даже если она не сдастся и не кинется в его объятия, то хотя бы он развеется и перестанет жить прошлым.
Глава 2
**Катя**
Просыпаться было очень сложно. Почти невозможно.
Несколько раз она попыталась открыть глаза, но даже это стоило неимоверных усилий. А, еще такое ощущение, что по телу всю ночь прыгали слоны, а сейчас и вовсе сковал паралич.
— Хватит пыхтеть. Дай поспать.
Катя замерла. Даже дышать перестала и хоть один положительный момент, глаза как-то сами собой открылись.
Первое что она увидела так это зеркальный потолок, в котором она очень даже не плохо так отражалась. И судя по тому, как на ней лежит один наглый засранец вопрос с неожиданным параличом можно считать закрытым.
— Твою же мать…
— И твою тоже.
Нет, он еще издевается. Катя попыталась оттолкнуть этого гада от себя, несколько слабых попыток и кажется, вышло только хуже.
Во всяком случая нависающий над ней Игнат смотрел слишком злобно.
Вообще она очень любила его глаза, такие большие и теплые, но у этого засранца всегда получалось так взглянуть, что даже карие глаза, могли заморозить своим холодом. Но в целом, они конечно чаще согревали, правда, скорее это происходило непроизвольно, в минуты когда Игнат расслаблялся и не строил из себя мега крутого бизнесмена.
— Что непонятного в фразе «дай поспать»?
— Что я вообще тут делаю? — она залюбовалась его грудью, стараясь, правда не слишком пристально ее разглядывать. — И какого хрена ты спокоен как…ну как…удав?
— Оригинальное сравнение. Честно говоря, для журналиста, словарный запас у тебя весьма ограниченный, — усмехнулся Игнат, заметив, как она нахмурилась. — Что совсем ничего не помнишь?
Она и на самом деле ничего не помнила. Вернее кое-что помнила, но скорее всего это плод ее фантазий, потому что такого, просто не могло произойти реально. Хотя…
— Совсем…
— А еще ты не умеешь врать. Что для журналиста тоже не есть хорошо, — Игнат усмехнулся, когда она напряглась, стоило ему только провести ладонью по ее щеке. — Отличная ночь, Кать. Не ожидал.
Она тут же вспыхнула от его наглости. Ей даже удалось замахнуться, чтобы как следует треснуть по его нахальной физиономии, только, Игнат оказался быстрее и смог перехватить ее руку.
Судя по непонятному блеску его глаз, настроен он слишком не серьезно, как-то слишком игриво. И вот это по-настоящему настораживало.
— А вот драться не стоит, котенок.
Ей понравилось, сердце в груди не один раз сделало сальто. Обманчивый спокойный тон и какая-то нежность во взгляде совсем сбивала с толку. В конце концов, она знает его не первый год, и таким странным еще не видела.
— Что я тут делаю?
Игнат вопросительно выгнул бровь.
— Отдыхаешь.
— Это теперь так называется?
— У тебя есть какие-то другие варианты? Ты озвучь, я с огромным интересом послушаю.
— Игнат, прекрати валять дурака. Как мы с тобой до этого…докатились?
— Повторюсь, ты сегодня невероятно оригинальна! — он удобнее устроился, прижавшись к ней еще ближе, раздвинув ее ноги своим коленом. — Ты всегда такая по утрам или только мне перепал этот кусочек счастья?
Катя вздрогнула, стоило ему только начать целовать ее шею.
— Что ты делаешь?
— Пытаюсь вывести тебя из строя.
— Что?
— Заткнуть, говорю пытаюсь.
Нет, вот такого она стерпеть не могла. Одной рукой, свободной от его захвата она вцепилась в спину этого засранца. От всей души запустив в него ноготки, мысленно порадовалась, правда недолго. Игнат в долгу не остался и оставил на шее не засос.
— Что ты творишь? — она готова была бы его растерзать, если бы руки оказались свободными. — Пусти меня.