– Бабу я бы учуял, Яков Михайлыч. Настоящий сварщик бабу должен всем нутром чуять, – рассмеялся Каретников. – Как мину.

– Какую мину?

– Противопехотную. Торфяником прикрытую и снежком присыпанную.

Последние слова его заглушила пулеметная очередь пневматического молотка, стократно усиленная резонансом.

Узнав о том, что дело Галины передано Будалову, Сергей решил с ним поговорить. Он давно был знаком с Будаловым. Однажды они до глубокой ночи колесили по городу, увлеченные беседой. Сергей тогда писал своих «Близнецов», и его интересовали некоторые вопросы права. Он посоветовался с прокурором, с кем бы лучше всего поговорить об этом, и тот назвал Будалова. Сергея при первой встрече больше всего поразил голос Будалова – тихий и грустный, очень проникновенный. Он даже подумал, что такой голос пристал больше пастору, чем следователю. Разговор у них вышел откровенный, очень интересный. Сергея удивила точка зрения Будалова на преступность. Она не расходилась с общепринятой, и все же было в ней что-то свое.

Сначала разговор шел в кабинете Ильи Артемовича – небольшой, очень чистой комнате. Затем они бродили по набережной, сидели на скамье в парке и опять бродили.

– Если я вам скажу, что вы исключаете какое бы то ни было влияние социальных факторов на преступность вообще и у нас в частности, я не ошибусь? – спросил Сергей.

– Ошибаетесь, – ответил Будалов. – Любая социальная формация не гарантирована от преступности, но каждый строй накладывает на нее свой отпечаток. У нас, к примеру, просто немыслима профессиональная преступность. Вы можете представить себе в наших условиях корпорацию гангстеров? Или, скажем, профсоюз медвежатников, объединяющий специалистов по вскрытию сейфов? Смеетесь? А ведь нечто подобное существует пока, в той же Америке хотя бы.

И цивилизация накладывает свой отпечаток. Было время, когда моря и океаны буквально кишели пиратами. Они и сейчас встречаются, но это уже парадокс. Многое отходит в область предания – работорговля, например, или гарем. Похищение красавиц, которое еще недавно процветало на Востоке, теперь можно увидеть разве что в юмористическом фильме. Безусловно, большинство статей нашего уголовного кодекса со временем придется вычеркнуть. Нравственный кодекс начнет доминировать над уголовным. Будет время, когда Совет старейшин, руководствуясь этим нравственным кодексом, легко и просто будет решать всевозможные мелкие конфликты, которые обычно возникают по ходу стремления к совершенству. – Он улыбнулся и, чуть скосив глаза на Гармаша, продолжал: – Например, Вселенный Союз писателей дает социальный заказ – написать повесть о переселенцах на Марс. Сразу же находится много желающих, однако договориться между собой им не удается. Тогда этот спорный вопрос решает Совет старейшин. Он анализирует каждого претендента и приходит к выводу, что лучше всех о переселенцах напишет Сергей Романович Гармаш. После этого товарищ Гармаш идет в Министерство межпланетных связей, получает командировку и летит на Марс, чтобы на месте познакомиться с героями своей будущей книги. Вот так.

Сергей назвал тогда Будалова мечтателем. Тот отрицательно покачал головой и сказал очень серьезно:

– Нет, я реалист. Я реалист, Сергей Романович.

В тот вечер они долго беседовали – говорили о судебной процедуре, электронике, религии. Потом Будалов рассказал какой-то курьезный случай из своей практики, и они долго смеялись. Как давно все это было!

Сергей позвонил Будалову, сказал, что хочет поговорить с ним.

– А я только собрался звонить вам, – ответил тот.

И вот Сергей Романович опять в знакомом кабинете.

– Прежде чем вызвать Галину Тарасовну, я хотел бы поговорить с вами, – сказал Будалов. – И не только потому, что вы близкий, самый близкий человек Галины Тарасовны. Но еще и потому, что вы писатель. Как писатель вы обязаны лучше других разбираться в тонкостях психологии и, следовательно, лучше других постичь мотивы, которые привели вашу жену к ее поступку… Мне очень хотелось бы побеседовать с вами неофициально, по-дружески. И абсолютно откровенно.

– Думаю, что у меня от вас не будет тайн, – сказал Сергей.

– Будут, – возразил Будалов. – Только в закоренелых преступниках или потерявших совесть нет ничего святого. Они готовы или скрывать все, или уж если начинают выкладывать, то делают это до цинизма открыто, выворачивая всего себя наизнанку. У каждого порядочного человека всегда есть что-то сокровенное. Я хочу помочь вам выбраться из большой беды. И хочу это сделать, не нарушая закона. Мне очень важно разобраться во всем. В деле Галины Тарасовны это и легко, и очень трудно. И я прошу вас помочь.

– Я к вашим услугам.

– Повторяю, Сергей Романович: это дело сложное, необычное и в своем роде беспрецедентное. Хочу предупредить, что оно будет осложняться нелепостями, доходящими порой до абсурда. Вы должны спокойно реагировать на это.

– Спрашивайте, – сказал Сергей.

– Меня интересует ваше отношение к тому, что произошло.

– Я понимаю Галину, – сказал Сергей.

– Вы хотите сказать, что готовы оправдать ее?

– Понять не значит оправдать.

– Будучи на ее месте, вы бы поступили так?

– Нет.

– Значит, вы все же осуждаете ее?

– Нет, я понимаю ее.

– Хорошо, – сказал Будалов. – Скажите, это правда, что вы собирались взять ребенка из детского дома?

– Да, собирались, – ответил Сергей и спросил: – А какое это имеет отношение к делу?

– Когда?

– В январе. У нас уже было все договорено и подготовлено. Даже кроватка.

– Что помешало вам?

– Болезнь матери. Если бы не болезнь…

– Часто ли вы с тех пор, как заболела мать, возвращались к вопросу о ребенке?