В Лондоне в это время было уже одиннадцать вечера. Билл Батлер покосился на спящую рядом жену, вздохнул и выключил настольную лампу. Будильник был поставлен на четыре тридцать. Времени у него будет предостаточно: целый час на то, чтоб помыться, побриться, одеться и сесть в машину. В Хитроу он будет в пять пятнадцать, за час до приземления самолета. А после этого остается надеяться лишь на удачу.

День выдался такой долгий и трудный. Но разве бывали у него другие дни? Он устал, но заснуть никак не получалось. В голове крутились все те же мысли, он постоянно задавал себе один и тот же вопрос. Все ли он сделал, все ли предусмотрел?

Наводку он получил от одного из заокеанских коллег, из грозной организации под названием Администрация по контролю за соблюдением законов о наркотиках, сокращенно АКЗН. Собственно, американцы и начали эту охоту.

Девяносто процентов героина, потребляемого на Британских островах и в большей части Западной Европы, поставляется из Турции. Этот героин коричневого цвета. Торговлю им контролировала безжалостная и хитрая турецкая мафия, считавшаяся одной из самых жестоких и опасных в мире. При этом турки были прекрасно законспирированы, не лезли в дела других мафий и были малоизвестны британским службам.

Героин поступал с маковых плантаций в Анталье, с виду напоминал мелко перемолотый сахарный тростник, и наркоманы его курили или же вдыхали пары, предварительно поместив щепотку порошка на клочок фольги и держа его над горящей свечой. Британские наркоманы не любили колоться, этим предпочитали заниматься их американские собратья.

«Золотой треугольник» не поставлял героина, сопоставимого с турецким. У них имелся свой, под названием «таиландский белый». Он был похож на пшеничную муку, и обычно, чтоб разбавить, его смешивали с другими белыми порошками в пропорции двадцать к одному. Именно он пользовался особым успехом у американцев.

«Коза ностра» была очень заинтересована в том, чтоб английская мафия наладила поставки этого зелья на регулярной основе и в приемлемых количествах. И не с целью его приобретения, но для обмена. Самый лучший и качественный колумбийский кокаин обменивался в соотношении три к одному: шесть килограммов коки на два тайского белого.

Наводка от АКЗН поступила из их подразделения в Майами. Один из агентов, внедренных в мафию, сообщил, что три раза за последние шесть месяцев семья Трэффиканте посылала курьера, или «мула», в Британию с шестью килограммами колумбийского чистого и что всякий раз возвращался он с двумя килограммами тайского белого.

Не слишком крупный, но стабильный оборот, и прибыль с каждого такого путешествия у британского организатора поставок составляла около двухсот тысяч фунтов. Именно количество героина навело Билла Батлера на мысль, что тут использовался не корабль и не грузовик. Самолетом. Воздушным путем. В багажном отсеке. Он еще долго ворочался с боку на бок в постели, стараясь хоть ненадолго уснуть.

Джон Хиггинс тоже не спал. Об этой стороне жизни, то есть о наркотиках и том якобы райском наслаждении, что они приносят, он имел самое смутное представление. Вспомнил, что читал однажды статью о некоем загадочном месте под названием «Золотой Треугольник»: холм за холмом, и на этих холмах произрастает Papaver somnifemm, опийный мак. В статье говорилось также о подпольных лабораториях по очистке, скрытых в глубине джунглей и расположенных вдоль границы; даже у тайской армии не было никакой возможности проникнуть туда, где из макового сырья извлекали морфий, а уже затем изготавливали на его основе порошкообразный героин.

Пассажиры спали, а Джона Хиггинса терзали сомнения. Он пытался найти хотя бы одно невинное объяснение этой загадочной ночной встрече у дверей туалетов, но не находил.

Маленький белый самолетик на экране рывками продвигался к Анталье в восточной Турции, когда вдруг Джон Хиггинс тихонько расстегнул ремни, поднялся из кресла и достал с полки над головой атташе-кейс. Никто их пассажиров не шевельнулся, даже хиппи.

Усевшись обратно, он начал рыться в кейсе в поисках листка чистой белой бумаги и ручки. Ручка нашлась сразу; с бумагой же возникли затруднения, он нашел четыре листка писчей бумаги с фирменным знаком и адресом отеля в Панси. Осторожно оторвав верхнюю часть листка, он получил требуемое, чистый лист белой бумаги. Положил его на кейс и начал писать письмо крупными печатными буквами. Это заняло у него полчаса.

К этому времени маленький белый самолетик уже подползал к Анкаре. Он сложил листок на манер конверта, какие рассылаются благотворительной организацией ЮНИСЕФ, и вывел адрес: «КАПИТАНУ, СРОЧНО».

Затем встал, тихонько подошел к дверям туалетов и заглянул в камбуз. Молодой паренек-стюард стоял к нему спиной и готовил подносы с завтраком. Хиггинс отпрянул за занавеску, так и оставшись незамеченным. В это время прозвенел звонок. Стюард вышел из камбуза и направился в носовую часть самолета. Как только он скрылся из вида, Хиггинс проскользнул за занавеску, положил послание между двумя кофейными чашками и вернулся на свое место.

Прошло еще полчаса, прежде чем стюард заметил белый конвертик. Сперва он подумал, что кто-то из пассажиров решил сделать взнос в фонд ЮНИСЕФ, затем увидел надпись и нахмурился. А потом, немного поразмыслив, пошел искать своего начальника.

– Это лежало между двумя кофейными чашками, Гарри. И я решил сперва показать его вам, прежде чем беспокоить экипаж.

Гарри Полфри растерянно заморгал, затем одобрительно кивнул:

– Правильно сделал, Саймон. Молодец. Мало ли на свете сумасшедших. Я этим займусь. А теперь что касается подносов для завтраков…