Я отпустил Ника и пошел к выходу, по пути размышляя над тем, что было бы неплохо пересмотреть свои возможности. Что-то слишком часто я стал удивлять сам себя.

– И чего рты пораскрыли?
– раздался за моей спиной раздраженный голос Эльфа.
– Сказано было - связать и в "Контору" его.

Что ж, с тем что из моего брата получится первоклассный командир, я не ошибся. Осталось только и дальше не допускать ошибок, и я вполне смогу представить себя в роли злого, страшного и непоколебимого начальника.

* * *

Рассказ о предательстве Совести и постигшей его участи с ужасом и трепетом передавался из уст в уста и со временем вышел за порог "Штаба". Я частенько стал замечать, как заказчики нервно сглатывают, натыкаясь на лакированный череп, украшающий мой стол. А может, причина была в другом. Я не стал сильно заморачиваться с конспирацией и вместо подставного имени оставил известное многим прозвище Смерть. Так же как и не стал скрывать причину смены начальства.

Я постепенно перестраивал механизм управления "Конторой" под себя. На самые глобальные изменения ушло около двух месяцев. Отчетливо понимая, что самостоятельно не смогу контролировать все двадцать четыре часа в сутки, я для начала назначил своим помощником Тима. На роль тренера для новобранцев я поставил Мирту. Для этого отправив на долгожданную пенсию одноногого старика Нетана по прозвищу Хлыст. Беспрецедентный для "Конторы" случай. Мое место среди наемников занял Ян. И это целиком и полностью его заслуга.

Марк тоже, на ближайший год минимум, осел на Земле. Замученный моими угрозами, он, для успокоения моих нервов, умудрился поработать в роддоме! И, насколько я понимаю, помог ему в этом Голова. Меня по-прежнему мало интересовала судьба будущего потомства, я просто хотел быть уверенным, что Коновал сможет гарантировать безопасность для Анны.

Сама Анна выдержала лишь две недели из своего обещавшего затянуться отпуска. На задания ее естественно никто не отпустил, зато уготованную ей на будущее роль моего заместителя она приняла. Хоть и скрипя зубами. Работа в "Конторе" не могла заменить для нее быта наемника, к которому она привыкла, но по словам самой Анны:

– Все лучше, чем сутками бесцельно валяться на диване.

А я, не упуская возможности, посмеивался над ее ставшими неуклюжими движениями, принципиально не поднимал предметы, которые она роняла и с удовольствием издевался над ее новыми вкусовыми пристрастиями. В общем, вел себя по-обычному, как последняя сволочь. За что не раз получал по шее. Анна, прекрасно понимая, что я и пальцем ее не трону, не скупясь, отвешивала мне подзатыльники. Хотя она и раньше не стеснялась так делать.

Я, как и обещал, не вмешивался в ее решение. Но для меня оставалось загадкой, почему она так поступила. Я ни разу не озвучивал этот вопрос вслух. Но похоже Клинок научилась неплохо читать меня. Однажды она спокойно пояснила:

– Я, конечно, не планировала становиться матерью и с трудом представляю себя в этой роли, но образ жизни злого и страшного наемника не мешает мне оставаться женщиной. А не многие женщины в наше время могут похвастаться тем, что растят детей от любимого человека, -после слов Анны я кажется забыл как дышать. И дело было отнюдь не в положительных эмоциях. После сказанного я ужаснулся.
– Я не жду от тебя ответных признаний или чего-то в этом роде, - успокоила меня Клинок.
– Мне достаточно того, что ты неоднократно, рискуя своей шкурой, спасал мою задницу. По-моему, это куда важней, чем простые слова.

Во многом Анна была права. Я никогда не скажу чего-то подобного. Зато несмотря на то, что когда-то обещал себе не ставить чувства выше разума, даже если Клинок предаст меня или приставит ствол к моей голове, с ней я никогда не смогу поступить так же, как с Мариной. Наверное, это и называется любовь.

Так я продолжал жить дальше, играть роль непоколебимого начальника, изредка позволяя себе слабость побыть просто наемником. А еще мне, кажется, удалось осознать, почему я остался, а не слинял, когда еще была такая возможность.

С детства я пытался понять, почему я не такой, как все. Почему не плачу над выпавшим из гнезда птенцом и не снимаю кошек с деревьев. Но когда я усадил свой зад на своеобразный трон, до меня наконец дошло, что не нужно искать изъяны в себе. Я научился воспринимать себя таким, какой я есть: жестоким, своевольным, хладнокровным. Просто я наемник от рождения, и в этом моя суть.

* * *

В один из обыденных дней в моей квартире раздался звонок. Злой, раздраженный и невыспавшийся, я побрел открывать дверь. На пороге стоял советник "Нимерского Союза" собственной персоной.