Он развеял проекцию, немного обдумал ситуацию и сказал:

– Перемести, на всякий случай пару патрульных отрядов к Лабиринту Ужаса. Что-то мне не дает покоя шевеление Темных в том районе.

– Сделаю.

– И пошли кого-нибудь получше понаблюдать за тем, что творится около утеса Доблести. Проскакивали сообщения о том, что Светлые хотели бы устроить схрон в тех краях. Нам было бы неплохо знать, где именно, и что они там будут прятать.

– Займусь. Вторая ссылка?

Веран улыбнулся.

– У тебя появилось свободное время, и ты решил, наконец, меня обо всем расспросить. Ладно, уж, расскажу. Только чуть позже, сейчас мне уже пора просыпаться.

Шутник согласно кивнул, и занялся текущими вопросами, а Веран мягко рассеял энергию, и вернулся в первое отражение, чтобы прожить еще один день.

По возвращению в Башню, первый час он потратил на то, чтобы просмотреть все скопившиеся сообщения, и раздать указания, и лишь после этого, убедившись, что все дела завертелись, он сел за стол и позвал Шутника.

– Секунду, Веран…

Шутник появился, натягивая ботфорты, и, приведя себя в порядок, сел напротив.

– Аша, или очередное случайное приключение?

– Аша. А ты стал снобом, после свадьбы в первом отражении.

– Я не сноб, иначе я бы тебя осуждал, а спрашиваю я тебя об этом потому, что не понимаю, зачем ты бегаешь на сторону. Она хорошая жена, для тебя – так почти идеальная, но как минимум раз в неделю мне приходится вытягивать тебя из чужой постели.

Шутник пожал плечами.

– Каждый по-своему ценит красоту. Я, например, не понимаю ни музыку, ни картины, но ценю ее в женщинах.

– То есть это твой способ выразить свое восхищение ими?

– Вроде того.

Веран усмехнулся, и не удержался от комментария:

– Способ ты явно выбрал самый приятный.

– Ты мою личную жизнь решил пообсуждать, или у тебя припасен для меня обещанный рассказ?

– Рассказ.

Он нахмурился, пронаблюдав за влетевшим в окно «светлячком», который примостился около его руки, развернул его в схему, быстро просмотрел, и решив, что полученные сведения никак не повлияют на ситуацию, развеял.

– Как я и говорил, - начал он – я был полностью оправдан, и, в глазах всех Серых, стал чуть ли не героем, который решил сохранить Баланс даже ценой своей жизни. Официально я продолжал служить в Первой Десятке, и мое возвращение вернуло ребятам уверенность в себе, а не официально – мне дали понять, что стоит мне еще раз привлечь к себе внимание какими-нибудь выходками, и мне никогда уже не представится случай выбраться из матрицы. Честно говоря, у меня и не возникало особого желания чудить, но иногда обстоятельства вынуждают делать то, что ты не планировал. В этот раз все было почти так…

***

– Знаешь, Фейрон, на мой взгляд, ты самый адекватный из всех членов Совета…

– Ты так говоришь из-за того, что я голосовал против твоей ссылки?

– За это, конечно, отдельная благодарность, но я имел в виду другое. Ты не идешь на поводу у большинства, и всегда рассматриваешь ситуацию даже с диаметрально противоположных точек зрения. И наши мнения по большинству вопросов совпадают. И ты, и я, действительно заботимся о Балансе.

– Веран, наши мнения и методы не всегда совпадают. К примеру, я не согласен с тем, что ты запечатал Колодец Отчаяния. Это было лишним.

– Не было. Темные обнаружили там наш схрон, и проще было запечатать Колодец, чем все экстренно перетаскивать. Тем более, что в самом схроне установлен маячок, и попасть туда можно совершенно спокойно, если знать его сигнал. Это гарантирует на ближайшее время безопасность спрятанных там бет и гамм, а в дальнейшем все можно будет спокойно и безопасно переправить.

– У меня не было информации, что они узнали об этом… Это действительно так?

– Да. Кстати, я к тебе именно поэтому пришел. Одному мне не справиться, и без санкции кого-нибудь из Совета я не могу приступить к тому, что нужно сделать…

Фейрон посмотрел на меня несколько удивленно.

– Я полагаю, что ты сейчас говоришь вовсе не о Колодце…

Согласно кивнув, я выжидающе посмотрел на него.

Задумчиво натянув на пальцы кольца с прикрепленными к ним струнами, на других концах которых находились остро отточенные грузики. Спустя мгновение, пальцы ожили, и грузики принялись вращаться каждый по своей траектории, не запутываясь, и не перекручивая струны.

– Что это?
– поинтересовался я у него.

– Оружие. Мне так легче думается.