Артур ехал забирать жену из «Желтого круга» с тяжелым сердцем. Жалость к Нессе смешивалась в нем с тревожным чувством: он не узнавал в чужой женщине, какую видел в последние свидания, своей любимой. Не узнавал, как ни всматривался, и, может даже, — и эта мысль особенно сильно беспокоила его, — боялся ее. Болезнь поменяла не внешность Ванессы только, но и суть. Невозможно было пока определить эту перемену, но многое теперь смущало и пугало в ней, особенно, взгляд, раньше самоуглубленный, а сейчас — погруженный в созерцание чего-то, что находилось поверх голов и не поддавалось обычному зрению. Артур, не раз пытаясь понять, что так настойчиво притягивало внимание жены, пробовал следовать траектории того странного, нового взгляда, но так никогда и не обнаруживал ничего, кроме желтоватой плоскости глухой больничной стены. Он не давал согласия врачам на электрошок, ему сообщили о процедуре позже, на следующий день — и как уверенно звучал голос психиатра в трубке: «У нас не было альтернативы, мистер Файнс, состояние миссис Файнс ухудшилось до критического». Артур не верил ни одному слову врача, но почему-то не возражал. По непонятной ему самому инертности не рвался спасти жену, не требовал визитов, не бежал по утрам, как прежде, в клинику, чтобы пусть не увидеть, но быть рядом, дышать с ней одним воздухом. Что произошло с ним? Ушел в себя, поддался подкравшемуся, как вор в темном переулке, чувству самосохранения... «Почему же не боролся за нее? — мучился он вопросом. — Или вычерпан колодец, и нет больше той любви, от которой невозможно было и подумать о себе, не подумав сначала о той, кого любил, казалось, больше жизни? Тогда чего стоит любовь, которая проходит и не спасает? Но разве в том его вина, что не спасает?».

Разве с первых дней не хотелось ему одного-единственного — защитить эту женщину, кем бы она ни была в прошлом, от всяких бед и несчастий? Дать то, о чем сам всегда втайне мечтал — ласковое присутствие родного сердца рядом. Даже измену простил ей ради той мечты. И ребенка... почти наверное знал, что чужого... Но все это ушло прахом. Ничего не помогло. И не могло помочь. Потому что не той помощи она хотела. Не от него. Но какой? От кого? Никогда ему не разгадать того. И осознав страшную реальность новых отношений с женой, Артур понял и другое: не осталось у него ничего, что бы он мог дать. Болезнь Нессы поглотила не только то неизъяснимое, что он любил в ней, но и саму его способность любить. И потому, когда появилась она в тяжелых дверях зала ожидания, уже готовая к выписке, с несуразным пластиковым пакетом в руке, в платье, какое он не припоминал, движениями, как бы заменившими прежние, и тем самым взглядом, который не мог расшифровать, Артур почувствовал горькую, острую, как нож, отчужденность, как будто непростительно обознался, приняв за близкую родственницу странницу, и по ошибке отдал ей все свое состояние.

И все-таки он взял ее за руку и вывел на улицу, и, выйдя, Несса подняла лицо в ожидании, в волнении: не ошиблась ли и она в то утро, когда пламенный, небесный путешественник сообщил ей важную весть, и... сразу же с облегчением вздохнула — нет, не ошиблась, там, в синей глубине, где парили видимые птицы, выше, дальше пребывали невидимые, чудесные почтальоны, неустанно несущие людям письма от Бога. И тех и других роднило одно — то, к чему она сама стремилась, о чем всегда мечтала — наличие крыльев.

Всю дорогу домой они молчали, а вечером, за ужином, она, покрыв своей ладонью его руку, тихо сказала:

— Прости меня. Прости, если можешь...

И он не ответил ей, встал и ушел на террасу, и Ванесса смотрела вслед на его подрагивающую спину. Плакал он, нечаянный муж ее, и только сейчас, прервав вереницу собственных переживаний, она увидела по-настоящему его боль. Сердце ее упало. Артур вернулся через некоторое время. Она все еще сидела, не смея ни пошевелиться, ни поднять на него глаза.

— Я уеду, как только тебе станет лучше, — сказал он. — Я уплатил за квартиру на несколько месяцев вперед и оставил достаточно денег на общем счету. Тебе не о чем беспокоиться. Как только тебе станет лучше...

— Мне уже лучше, — повинуясь его решению, ответила Несса. — Поезжай.

И все же он не уехал еще неделю, мучительную, долгую неделю. Она наблюдала за мужем молча, и открывала заново для себя того, с кем бок о бок прожила больше трех лет, пожертвовавшим ради нее семьей, друзьями, деньгами, внутренним покоем. Она видела, что сделала с тем, кто хотел взять на себя ее ношу, как опустошила его, вычерпала, выпила и все равно не утолила жажду. Страшное сравнение пришло ей на ум: как похоже было то, что сотворила она с Артуром, на то, что когда-то сотворил с ней Андрей. Как же это мы идем по жизни, губя ближних? И что будет с тем, кого она лично погубила, кто мечется теперь в углах дома, выбранного им же некогда для ее счастья?

Несса решилась на разговор. Ей хотелось объяснить Артуру все, что она поняла в последние дни. «И умолить его остаться. Но как, с чего начать?» — спрашивала себя.

А он, уставший и уже бесповоротно от нее отстранившийся, собирает вещи. Не получился разговор, не произнесена исповедь, не огласилось немое признание. Бессильно слово. Или не пришло ему время, не вызрело оно, как плод, ждущий тепла и солнца.

Артур просил не провожать его.

— Попрощаемся дома. Я уже вызвал такси в аэропорт.

— Скажи, куда ты едешь?

— В Эквадор. Там у меня — друзья.

Несса вспомнила, что в колледже Артур учился на археолога и несколько месяцев проходил практику в Эквадоре. Археология была сильным, страстным его увлечением. Что-то мечтал он раскопать в следах прошлого? Кажется, Эдем, останки райского сада... Чтобы вещественно доказать его существование. Да, он всерьез говорил об этом. Но слушала ли Ванесса его тогда? Понимала ли? Было ли ей хоть что-то интересно, кроме своих переживаний? «Нет, — со стыдом признавалась она теперь. — Ничего тогда не представлялось важным, только — собственное страдание...».

— Ты пойдешь в экспедицию?

— Да. Я списался с бывшими коллегами. Они берут меня с собой.

— Надолго? Когда ты вернешься?

— Не знаю. Через три-четыре месяца, полгода, может быть...

Он замолчал, и она почувствовала, как трудно ему говорить, трудно даже находиться с нею рядом.

— Поезжай. Я буду ждать тебя. Я буду ждать, сколько бы ни потребовалось. Я буду ждать тебя всегда…

Глава 27 Неожиданная встреча