Шрифт:
– Как идёт лечение?
– Хорошо, но мимо.
– Жалобы есть?
– Доктор, подушка слишком высокая: голова кружится. Мне бы куда-нибудь в копи, в кимберлитовые…
– Ты и сам почти как кибер, – холодно, до синевы, ответил доктор.
– А у меня золотая лихорадка! – сосед «алмазника» отсвечивал жёлтым блеском, и, когда его трясло, слышался звон монет. Но, может, то гремели кости?
– А у меня – валютная… Лютая! Лютню мне! Лютню! И валторну!
– И компот из лютиков, – добавил главврач медсестре, внимательно записывающей рекомендации и лечение.
На соседних койках лежали больные с биржевой лихорадкой, испускавшие двойное ржание; с экзаменационной, рвавшиеся менять экзему на нацию.
Следующая дверь, в которую мы скрылись, носила название «Звёздные болезни». Тут мы насмотрелись иного разнообразия: одни пациенты светились вспыхивающим звёздным светом, по телу других бродили звёзды с различным количеством лучей, третьи рисовали звёзды из глаз, четвёртые растягивали звёзды на погонах, и небезуспешно.
Глава 32. По госпиталю
К реаниматологу стояла живая очередь. Главврач покосился на неё, но ничего не сказал и прошествовал мимо, скрываясь за дверью с табличкой: «Искусственные болезни цивилизации».
Мы просочились следом.
Главврач оглянулся на нас, осматривая больных, и заметил, как бы читая лекцию с кафедры:
– Что интересно: цивилизации приходят и уходят, а болезни остаются: археохирургические раскопки показали, что и цивилизации шумеров, и цивилизации этрусков были свойственны те же болезни, что и нашей: равнодушие, бюрократизм, непонимание…
– Я слышал, что этруски – это предки русских, – робко заметил Том.
– А мне кажется – потомки, – вставил я. – И произошло их название от презрительного выражения окрестных народов: эти русские… или просто эт'русски… А потом произошла инверсия времени, они позабыли технику и технологию, а вдобавок провалились в какую-то дыру во времени. А шумеры…
– Шумеры, шумеры… Наделали шуму без меры. Дело не в национальной принадлежности, – холодно поморзился главврач, – иначе всё списалось бы на особенности национального характера, а ими мы занимаемся. Но я отвлёкся. Идя по пути техногенной цивилизации, человек теряет всё человеческое, уподобляется винтику, а если винтик вставлен в государственную машину, то процесс идёт намного быстрее.
– А как не превратиться? – решил выяснить Том. Но главврач был непреклонен:
– А не превращаться!
– Тяжело. В окружении машин и внутри машины…
– Да. Тяжело. Но возможно. Для этого всего-навсего нужно любой приказ, любую команду – особенно самые идиотские – выполнять обдуманно. Прежде всего – обдуманно. Не бросаться на выполнение ни о чём не размышляя, а сначала пропустить через мыслительный аппарат, через разум. Всё следует выполнять с точки зрения разума. Самую несусветную глупость осмысливать, а тем более давать ей оценку. Тогда вы переводите глупость в совершенно иную плоскость мышления, резко ослабляя её влияние на себя. Если вы и превратитесь в винтик, то во всяком случае – в разумный винтик.
– Большое спасибо, – сказал Том, – при необходимости я так и сделаю.
В следующую тщательно закрытую дверь, бронированную и оснащённую пуленепробиваемым стеклом, не вошёл никто. Сквозь стекло слабо виднелось, как внутри комнаты мечется тщедушнейший человечек.
Его рвало хамством, и ошмётки разлетались по палате – видимо, специально приспособленной для подобного: в ней ничего не было лишнего, только пол, потолок и стены – всё. Но по лицу главного врача было видно, что он с удовольствием обошёлся бы и без них.
– Чтобы ни за что не зацепиллось, – пояснил главврач.
Санитары в усиленных защитных спецкостюмах стояли наготове с брандспойтами, готовые при первой же команде смыть всю гадость в канализацию.
– А что подаётся в брандспойты? – спросил Том.
– Раствор мужества в решительности, – ответил один из врачей. – Уничтожает начисто. Без остатка.
В соседнюю палату тоже никто не вошёл – видимо, из-за отсутствия необходимости: она закончилась, и за ней послали. Через стекло и сквозь тюлевые занавески просвечивал голый череп цинизма.
– Будете отращивать волосы? Или что на нём растёт?
– Нет, что вы! Ему тысячи лет. За это время не только волосы, зубы должны выпасть. Однако зубы пока на месте. Диоген его пытался воспитывать.
– Тот, что в бочке?
– Тот самый.
– А если его совсем того?..
– Всё нужно. В разумных пределах, разумеется. Здоровый цинизм необходим.
– Здоровый цинизм, здоровое самолюбие, здоровое самомнение, – добавил один из врачей.
– А где взять здоровые?
– Чем мы и занимаемся: делаем больное здоровым.