Вечерело. Последние лучи заходящего солнца подметали небосклон, убирая с него пылинки и сметая их в будущие звёзды.

Но нам предстояла ещё одна встреча.

Издали мы заметили, как мужчина плотного телосложения стоял у парапета, возле которого разгружали грузовой автомобиль. Грузчики снимали с платформы грузовика лежащие на нём мешки и подавали вниз, на парапет.

Мужчина, купивший один мешок, попытался самостоятельно взвалить его на плечо, но упал.

Мы с Томом бросились ему на помощь и, прилагая все усилия, которые нашли неподалёку – подкладывая их под тяжесть наподобие рычагов – смогли отвалить в сторону большой мешок, и вытащить мужчину, слегка помятого. Потом помогли ему подняться на ноги и усадили на мешок.

– Вот привалило! – пыхтел мужчина.

– Что тут у вас? – указал Том на мешок.

– Счастье, – отдуваясь, ответил мужчина и улыбнулся: – Вот привалило, а? Аж ноги подкосились, не выдержал. Ещё чуть-чуть – и задохнулся бы…

– А говорили, хороших чувств мало, – обернулся Том ко мне, – а тут целый автомобиль счастья…

– Нет, – пояснил мужчина, – это у меня счастье, а что в других мешках, я не знаю.

Я пожал плечами – наверное, заразился здесь плечепожатием:

– Новые веяния…

– Где, где веяния? – подскочила проходившая мимо розовая толстуха в малиновой кофте. – Какая расцветка?

– Это я так, к слову, – отмахнулся я от неё.

– Ну и нечего людей в заблуждение вводить! – толстуха озлобленно посмотрела на меня и отправилась дальше, что-то бормоча под нос всем, кто попадался ей по дороге.

– Может, помочь вам мешок нести? – предложил Том.

– Нет, – мужчина легко вскинул мешок на плечо, – донесу. Это поначалу кажется тяжело.

И он зашагал по дороге, чуть не подпрыгивая при каждом шаге.

Я смотрел ему вслед, и чем дальше он уходил, тем больше казалось, что мешок превращается в большой воздушный шар. А когда его фигурка почти скрылась на горизонте в лучах заходящего солнца, мне показалось – или я действительно увидел? – что он и в самом деле взлетел. Но мне, скорее всего, просто показалось…

К гостинице мы подошли совсем с другой стороны, чем с той, откуда вышли, и я подумал, что мы, должно быть, совершили кругосветное путешествие – хотя бы вокруг света дня.

В номере, после душа и ужина говорить не хотелось: чувствовалась накопившаяся за все дни, и особенно за сегодняшний, усталость: одно дело – ходить по торговым рядам, и второе – искать торговые ряды на противоположном конце города. Я лишь решил сказать Тому несколько слов – может, немного развеселить его, а может, немного поиздеваться:

– Том, похоже, ты толстеешь.

– Да? С чего бы?

– Мне кажется, от многих впечатлений в тебе добавляются новые листы…

– Да ну тебя! – отмахнулся Том.

И мы уснули.

Ни одна ярмарка не обходится без развлечений. Не обошлась без них и наша Ярмарка.

Утром, когда мы проснулись, встрепенулись, сделали зарядку – стоя и вприсядку, приняли холодный душ, умылись, почистили зубы и приготовились вновь – каждый день вновь! – идти на Ярмарку как на привычную, приятную, интересную, но тем не менее обязательную и всё-таки работу.

Гид зашёл к нам прямо в номер – чего никогда не делал, обычно ожидая на улице – с загадочной улыбкой на лице. Впрочем, он скоро снял её и поставил на стол, как театральную маску. И мы снова увидели собственное лицо Гида с удовольствием – покрывающим его, словно капельками пота.

– Сегодня идём на аттракционы, – объявил он. – Хватит делать вид, что работаем, давайте делать вид, что отдыхаем.

– А как же поиски? – возмутился Том.

– Некоторые считают СЖ именно развлечения. Вернее, принимают за них, – вздохнул Гид.

– А почему аттракционы так называются? – спросил Том.

– Слово аттракцион произошло от слова «аттракт», – я решил взять на себя роль Гида; он попросил разрешения сходить в ванную комнату, помыть руки от скверны, которую только что, как рассказывал, помогал очищать:

– …очистить от скверны и вымыть тёплой водой с мылом, – доносился до нас его голос, глухо прорывающийся сквозь шум воды. – Скверну мы очищали большими тупыми ножами, и она чёрными ошмётками падала на землю. Потом намыливали… – рассказывал он, намыливая руки. – Но я торопился к вам и не успел вымыться как следует.

– Вы очищали скверну, или от скверны? – допытывался Том.

– Счищали скверну. Очищали от неё.

– А что?

Гид замялся в дверях ванной комнаты, потряхивая мокрыми руками:

– Они должны высохнуть сами, – пояснил он, – так нужно. Но я прервал ваш рассказ об аттракте. Продолжайте, пожалуйста, это интересно!

Я кивнул и продолжил:

– Всё дело в «аттракте». На необычность зрелища указывает само слово. Ещё с древнеримских времён им обозначали всё необычное. Кстати, в физике используется выражение «странный аттрактор» – то есть не подчиняющийся известным законам, а подчиняющийся лишь неизвестным. Можно также вспомнить аттрактанты – вещества-феромоны, привлекающие запахом. Слово произошло, скорее всего, от древнеримского выражения «ат, трак!», обозначающее крайнюю степень восхищения. Что-то вроде нашего «чтоб тебя!» или «ай да Пушкин, ай да сукин сын!».