Бывает, конечно, что уехать так и не удаётся.

Тогда иду домой, успокаивая себя философски – знать, не судьба…

Поэтому сейчас, когда я увидел своего хорошего приятеля, Кеншилика, который ехал по делам в райцентр на верблюде и предложил мне к нему подсесть – я и минуты не раздумывал. Тише едешь – дальше будешь. Тем более – не февраль, а самая середина лета. Тепло. Лёгкий ветерок пахнет подсохшими травами. К часу ночи я буду на станции. А поезд - в три.

Верблюд оказался спокойным. Мягким. А Кеншилик – хороший попутчик. Дорога с ним прошла незаметно. Кеншилик рассказал, почему у его соседа такая некрасивая жена. Когда-то у него была красивая. И Кеншилик её соблазнил. После Кеншилика она вообще пошла по рукам. Мужа бросила. Зачем муж, если этого добра и так навалом на каждом углу?

А потом прекрасная соседка уехала из посёлка с каким-то армяном.

Нет, не зря, всё-таки у нас в народе не любят этих кавказцев…

Вот… А сосед Кеншиликовский взял себе другую жену. Маленькую. Страшненькую. И так и сказал: - Теперь, мол, Кеншилик её не тронет.

Кеншилик, когда увидел новую жену соседа, тоже решил, что у него теперь в голове о преступлении против соседа не будет даже никаких мыслей.

Их потом и не было.

За разговором я даже не заметил, как и на поезд сел. И как доехал до города, в котором жила она, моя желанная Диана. Поезд, правда, опоздал. Был уже вечер.

Город прославился тем, что в нём пребывал в тюрьме писатель Достоевский.

У нас в России, чтобы обозначить в истории какой-нибудь город, особенно в глубинках или неудобных для жизни большого начальства климатических зонах, давно прибегают к способу, который не требует особых затрат. Так, достаточно было услать Тараса Шевченко к чёрту на кулички, в пустыню, на побережье Каспийского моря, и место, где ему люди, старшие по званию, били по зубам, стало исторической достопримечательностью. Марину Цветаеву вынудили повеситься в зачуханной деревушке – и теперь толпы любителей литературы совершают туда паломничества. На городе Горьком (ныне Нижний Новгород) следовало бы прибить табличку: «Здесь пребывал в ссылке академик Сахаров». Можно составить очень даже приличный список таких достопримечательностей. И ведь – практически – без никаких трудов, не построивши башни, красивей которой ни у кого нет, ни моста, ни дворца – можем мы, россияне, любую географическую дыру заставить гордо зазвучать на весь мир.

Прихлопнули Михоэлса в Минске – вот тебе и достопримечательность.

Правда, Минск не дыра, но славы, благодаря смекалке наших спецслужб, мы ему всё-таки прибавили.

Ну и, значит, я в Омске. Знаменитый острог уже идти смотреть некогда. Смеркается. Где-то у меня на клочке бумаги адресочек Дианы написан. Домашнего телефона не знаю. Придётся идти без звонка. Вот будет сюрприз!

Остановил такси. Водитель спросил адрес. Потом переспросил: - А ты, мужик, ничего не напутал?

Я не знаю почему, но меня почему-то кругом принимают за человека без ПМЖ. Как бы я не выбрился, какие бы ни надел свои лучшие штаны с пиджаком – всё равно какой-нибудь чуть начальник или, вот – таксист - начинает говорить со мной на «ты», а тут, ясное дело, уже просто необходимо для весу ещё и матерное добавлять.

Вот таксист так, с добавлением и спросил: - А ты, мол, ничего не напутал?

Дело в том, что моя Дианочка, оказывается, поселилась в весьма престижном районе города Омска. Там живут бывшие бандиты, действующие и здравствующие госчиновники и недобитые бизнесмены. (И в этом осином гнезде – моя Диана?!). Но разбираться некогда. Я сунул таксисту денег и пообещал ещё пол-литровую баночку домашней сметаны, если он не будет ко мне принюхиваться, и довезёт по указанному адресу.

А ведь и правда, пахнет от меня коровами (а теперь, наверное, ещё и верблюдом), за дорогу не выветрилось.

Ничего. У Дианочки, я надеюсь, будет ванна, глинтвейн.

Подъехали. Я как высокий металлический забор увидел, так подумал, что есть у неё ещё и бассейн и джакузи. Намылюсь хорошенько «Кометом» с хлоринолом – все запахи с меня – как рукой.

Интересно, есть ли во дворе собаки? А то ведь ещё дополнительно вспотею.

Кто-то возле забора японский бульдозер «Коматцу» оставил. Вот и славненько. А по ту сторону – платан роскошный с ветвями до самого дома.

Так я и перелез, по узловатой ветке, прямо в раскрытое маленькое окошко на чердаке. В спину мне пели сверчки, какие-то ночные насекомые. В другое время я бы присел, насладился, но тут некогда было. А темень, темень-то какая!

На чердаке я взял в зубы фонарик, разложил на полу содержимое рюкзака, выбрал самое необходимое: капсулу с «Виагрой» и чёрный пояс. Капсулу – как профессор Плейшнер – в рот, за щеку, чтобы раздавить зубами в самый решающий момент.