Правда, сказать, что папа у меня бабник, или какой-то там фиксированный эротоман, в посёлке не мог никто. Даже Вика Аляпкина. Которая однажды, на вечеринке, после всех перечисленных событий, пригласила папу выпить на брудершафт «Красного Востоку». А, после того, в обязательном поцелуе, пыталась недвусмысленно пососать папин язык, что ничего ей, кроме разочарования, не принесло. Как всегда, папа думал о чём-то другом, и про язык, терзаемый девственницей Аляпкиной, совсем забыл.

И, тем не менее, эротическая компонента в папе присутствует. Проявляется она традиционно, хотя уже и не по возрасту – в стихах. Причём, в большинстве своём, стихи и посвящаются Прекрасной Даме, с неизменным обращением к ней на «Вы». На самом деле никакой такой Прекрасной Дамы у папы нет. Есть жена, моя мама. Папа её любит, но стихов о ней не пишет. Говорит, что писать стихи о жене – это всё равно, что о партии, комсомоле, или об органах госбезопасности. Подхалимаж – и никакой благодарности в ответ. Одна подозрительность. Поэтому – Прекрасная Дама. Но стихи получаются такие, что читать их собственной жене папе неловко. Женщины – они всё понимают по-своему. Поэтому всякую информацию, которой владеет мужчина, для женщины нужно адаптировать. Где – дополнить. А где – и выкинуть пару абзацев. Я недавно женился, я знаю.

Ну, так вот о стихах. Несколько папиных короткостиший:

Вы, как всегда, прекрасны, всем желанны,

Умны, интеллигентны, иностранны

Большого плаванья большому кораблю,

А я – на пристани. Я Вас ещё люблю.

***

Не сорваться бы в крик…

В чём печали причина?

Я ещё не старик,

Я ещё – молодчина.

Вы при мне в неглиже:

Я любуюсь картиной,

Но для Вас я уже

Предыдущий мужчина…

***

Мой к Вам неюношеский пыл

Увы, ещё не охладился.

Я Вас себе не сотворил.

Я Вам осознанно молился…

И появляются-то подобные стихи, будто бы, безо всякой связи с внешним миром. Пошёл папа как-то в сарай, выгребать навоз от свиней и коров. Копошился часа три. Естественно, при шляпе. Потом пришёл, помыл руки, отвёл меня в сторону:

Сынка, давай я тебе свежий стишок прочитаю?…

Я знаю, что главное для папы в этот момент – это, чтобы ему не успели сказать «нет». И я молчу. Я люблю своего папу. Слушаю:

С годами всё отчётливее грех

И жжёт сильней, чем ближе край могилы.

Я предал Вас, но Вы меня простили.

И тем за всё жестоко отомстили.

Хотя и были беззащитней всех…

Мой папа боится инспекторов ГАИ. Когда он приезжает из своей деревни в город на старенькой «Ниве», его обязательно останавливают. И не просто, позёвывая: - Куда едешь, что везёшь? – а по полной программе: - Руки на капот! Ноги расставить! Документы – медленно!..

Потом начинаются расспросы:

Авессалом Евтихиевич… Странное какое-то имя. Еврей что ли?

Нет, селькуп.

Что-то развелось вас, черножопых.

Мы белые. В центре Российской федерации…

Папа хочет показать жопу. Милиция хватается за пистолеты:

А ну, дыхни! А ручник у тебя работает?

Всё равно пятьдесят рублей приходится отдать.

На работе у папы по-разному. Почему-то его невзлюбил мастер, которого папа старше, лет на двадцать. Когда мастер приезжает с проверками на папину газораспределительную станцию, он кроет папу матом и, как Ваньку Жукова, посылает в посёлок за самогоном.

Однажды, после пьяной проверки, которую начальник решил устроить прямо под Новый год, папа пришёл с работы, и на нём не было лица.

После этого он долго не читал мне стихов. Ежевечерне брился и потом подолгу смотрел на себя в зеркало. Для чего-то ещё надевал на себя свой старый твидовый пиджак и галстук цвета «мокрый асфальт» - давний подарок приятеля Фазлула из Бангладеш. Из бывшей советской республики Бангладеш…

А потом я собрался в областной центр. Нужно было оформлять гражданство, с которым у нас в районе никак не ладилось. Знакомые азербайджанцы сказали, что нужно было заплатить пять тысяч, и тогда бы сделали быстро и гражданство и паспорт. Но теперь Дума придумала о гражданстве новый Закон и цены повысились. Родителям пришлось продать корову, чтобы на этот раз всё получилось. Чтобы меня, сына российских граждан, мужа россиянки-жены, но – переселенца из Казахстана, поставили в многолетнюю очередь на получение российского гражданства…

На автовокзале меня провожает папа.

Сынка, можно, я тебе свежий стишок прочитаю?..

Можно, папа, можно…

В сарае курочка несчастная кричала.

На ней петух, нагой, без покрывала,

Вершил крутой, рабочий самосуд.

(По слухам, курочки от этого не мрут)

И за неё хозяйка не боялась.

Кричала курочка – хозяйка улыбалась.

<