– Все громко и четко, – ответил сальвадорец. – Я же говорил тебе, что это оборудование может заменить целую радиостанцию.

Над головой протарахтел еще один вертолет. “Как бы я хотел быть сейчас там”, – подумал Пайн, чувствуя, как это желание неожиданно заставило его сердце биться быстрее.

Но внешне его эмоции никак не проявились, он не пошевелился и продолжал спокойно слушать радиообмен.

– Не трогай эту частоту, – только и произнес он.

Боб остановился и потрогал замок на двери с табличкой: “ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХНИЧЕСКОГО ПЕРСОНАЛА”. Как ни странно, дверь оказалась открытой.

Они зашли в небольшую комнату. Боб наклонился и быстро открыл крышку расположенного здесь люка. Ник заглянул внутрь и увидел ведущие вниз металлические ступеньки.

– Вот билет на поезд, который вывезет нас отсюда, – сказал Боб. – Опускай туда свою толстую задницу и спускайся. В самом низу ложись на пол, прямо на живот, и вытягивай руки и ноги. Если ты сделаешь какое-нибудь неосторожное движение, мне придется оставить твою тушу гнить здесь, не заботясь о твоих похоронах. Будет глупо, если такой мамонт, как ты, умрет, лежа на трупе моей собаки.

Ник начал спускаться вниз, держа в руке мешок с Майком. Он каким-то шестым чувством ощущал, что Боб спускается сразу за ним, целясь ему в макушку из своего 45-го калибра. Причем Суэггер держал этот огромный, тяжелый пистолет с такой легкостью, как будто родился вместе с ним.

Спустившись вниз, Ник поднял глаза, но Боб уже стоял рядом, уперев ему в грудь ствол пистолета. Так же, как и Боб, Ник послушно опустился на пол и с трудом стал продвигаться вперед, таща за собой по железной решетке тяжелый мешок.

– Теперь сюда, – приказал Боб.

Ник вынужден был подчиниться. Он был чрезвычайно удивлен тому, что Боб прекрасно знал расположение этого места. Суэггер оставил рядом с телефоном ту девушку, заранее зная, что та непременно позвонит полицейским, после чего поднимется шум и начнется страшная неразбериха. Он знал, что сможет выйти отсюда один. Но с собакой он вряд ли смог бы уйти, поэтому ему пришлось прихватить кого-нибудь посильнее и помоложе, чтобы тот тащил Майка, в то время как он сам будет устранять на их пути все препятствия.

Рекогносцировка, вспомнил Ник. Настоящий снайпер перед операцией всегда проведет рекогносцировку на местности. Он никогда не пойдет наобум. Он узнает, где что находится, спланирует пути отхода, варианты маневра и прочие кое-какие мелочи. У настоящего снайпера всегда есть план.

В самом конце узкого туннеля они наткнулись на еще одну железную лестницу. На этот раз Боб полез вверх первым, спиной к ступенькам, держа пистолет в направлении Ника. Ник последовал за ним. На ступеньках у него возникли проблемы с подъемом мешка, но Боб даже не выразил желания хоть как-то ему помочь. Пыхтя и потея, Ник наконец вылез наверх.

– Проклятая псина, слишком тяжела, – сказал он.

– Интересно было бы на тебя посмотреть в джунглях, в сто двадцать градусов жары по Фаренгейту, и чтоб на спине у тебя висел ранец с боеприпасами и продовольствием весом в семьдесят фунтов. Поэтому лучше заткнись. Эта часть нашей программы, возможно, самая интересная.

Они находились сейчас в какой-то тесной и темной комнате. За ее стенами слышались хриплые сигналы радиосвязи, какое-то движение и голоса серьезных мужчин.

– Смотри не вздумай бросить мешок с собакой, – прошептал Боб.

Затем он открыл дверь, и они оказались в каком-то гараже, в добрых семидесяти ярдах от здания медицинского комплекса. Ник заметил, что по периметру здания стояли три полицейские машины. Сами полицейские рассыпались вокруг них и, прячась за колесами и другими частями машин, держали наготове пистолеты и винтовки с оптическими прицелами. Но Боб и Ник не попадали в этот периметр.

– Так, сейчас мы выйдем отсюда и пойдем не спеша прямо, – скомандовал Боб. – Здесь всего около сотни ярдов. Там будет генераторная будка. За ней стоит красный пикап. Вот туда нам и надо. Если ты сделаешь хоть одно неосторожное движение, малыш, ты сам знаешь, что тебя тогда ждет.

– Да уж, – согласился Ник.

– Ну, тогда вперед.

Они вышли на яркий солнечный свет и, не оглядываясь назад, спокойно пошли в направлении трансформаторной будки. Проклятая собака с каждой секундой становилась все тяжелее и тяжелее. У Ника ужасно ныли руки. Они уже приближались к будке, и Ник думал о том, когда же наконец Ховард придет в себя и сообразит, что происходит, а потом даст снайперам “зеленый свет” для того, чтобы открыть огонь по двум одиноко идущим мужчинам. Тогда со всех сторон засвистят пули и… Они чувствовали позади себя нарастающие возбуждение и нервозность. Над головой висели два или три вертолета, и казалось, что сирены со всего мира вдруг одновременно завыли в Литл-Роке, как будто тут проходил съезд всех полицейских штата.