Константин Борисович ответил, что он отнюдь не склонен переоценивать значение предстоящего поединка. Во-первых, для ЦСКА завтрашняя игра не такое событие, как для «Флайерса», это лишь один, всего один матч из серии.

Во-вторых, армейцы ставили себе цель выиграть не одну какую-то встречу, а всю серию в целом, и цели своей уже достигли. Накануне последнего поединка в трех проведенных матчах советские хоккеисты набрали пять очков из шести возможных – выиграли у «Нью-Йорк Рейнджере» – 7:3, у «Бостон Брюинз» – 5:2 и сделали ничью с «Монреаль Канадиенс» – 3:3, и потому последняя игра уже никак не влияет на общий исход всего турне ЦСКА по Северной Америке. Кроме того, у нас нет никаких оснований особо выделять игру в Филадельфии: в конце концов, клуб Монреаля, семнадцатикратный обладатель Кубка Стэнли, и команда Бостона более прославлены.

В-третьих, к матчу на первенство мира, сказал наш тренер, специально готовятся, мы же на полную мощь, с максимальной отдачей сил и нервной энергии провели все предшествующие матчи и даже потеряли в них двух центральных нападающих ведущих звеньев Владимира Петрова и Виктора Жлуктова, кроме того, выбыл из строя и защитник Геннадий Цыганков, который в паре с Владимиром Лутченко в трех предыдущих матчах не позволил канадцам забросить ни одной шайбы.

В-четвертых, продолжал Локтев, вся серия – это, в сущности, подготовка к Олимпийским играм, которые начнутся через три недели. Для любого спортсмена Олимпиада – это громадное событие, которого ждут, к которому готовятся многие годы.

И, наконец, последнее – предстоящий матч никак нельзя рассматривать как первенство мира хотя бы потому, что титул сильнейшего надо оспаривать в равных условиях – или на нейтральном поле, или в серии из четырех-шести матчей, сыгранных на льду каждого соперника. Разумеется, все это при соответствующем разрешении ЛИХГ (Международной лиги хоккея на льду) и после разумной и основательной подготовки.

Наши хозяева были разочарованы таким ответом. Слишком большие надежды возлагали они на этот матч, победа «Филадельфии Флайерс» должна была реабилитировать профессиональный хоккей в глазах его многочисленных поклонников.

Оба советских клуба – и «Крылышки» и ЦСКА – выиграли свои турне. Профессиональные хоккеисты одержали три победы и проиграли только один матч. Мы, как я уже говорил, набрали к приезду в Филадельфию пять очков из шести возможных.

Наши победы потрясли воображение спортивной общественности Северной Америки. В одной газете задавался вопрос, не русские ли, в конце концов, изобрели хоккей, в другой после нашей впечатляющей победы в Нью-Йорке – через всю страницу – звучал призыв: «Отдайте им Кубок Стэнли, пусть только уедут домой!»

И вот теперь – последний шанс НХЛ.

Разумеется, мы понимали, что нам противостоит чрезвычайно сильный клуб. Разумеется, мы хотели выиграть. Но в то же время понимали, что силы наши уже во многом не те, что были накануне первого матча. В сущности, суперсерия практически существовала только для «Крыльев Советов» и ЦСКА: американские и канадские клубы проводили только по одной игре – они заранее изучали нас, смотрели, как мы действуем в атаке, в обороне, как строим контратаку, как защищаемся в меньшинстве. А вот для нас каждый новый соперник был загадкой, величиной неизвестной. Добавьте к этому, что в спорте успех во многом зависит от душевного подъема, от страстности, с которой борются за шайбу или за мяч соперники, и вы согласитесь, что собраться на один-единственный матч проще, нежели на четыре, сыгранных за короткое время. А ведь каждый из наших противников был достаточно авторитетным, знаменитым клубом, одолеть который нам хотелось не меньше, чем «Филадельфию Флайерс».

Естественно, что к последнему матчу мы были уже весьма потрепаны, потеряли ряд хоккеистов.

Но эти потери были, так сказать, естественными, неизбежными, поскольку в игре, даже самой корректной, может случиться всякое.

За океаном играют во многом в другой хоккей, и потому накануне серии была достигнута договоренность, что матчи будут корректными, что печальные случаи, имевшие место во время встреч со сборной Канады в 1972 году и во время игр с командой Всемирной хоккейной ассоциации (ВХА) в 1974-м, не повторятся. Мы были предупреждены руководством Спорткомитета СССР, что можем прекратить матч и даже прервать серию, если хоккеисты НХЛ нарушат соглашение и снова предложат нам вместо хоккея одну из разновидностей бокса на льду.

На мой взгляд, наши соперники в целом придерживались соглашения, и если случались все-таки отступления от договоренности, если спортсмены порой забывали о корпоративной этике, о правилах, о том, что мы и в пылу игры должны оставаться джентльменами, то эти нарушения не носили злостного характера.

Переводчик команды, советские работники знакомили нас с местной печатью, с прогнозами на каждый матч и на серию в целом, и мы знали, какое громадное значение придается заключительному поединку. Однако мы полагали, что это будет корректная игра. Такая же, как поединки в Нью-Йорке, Монреале и Бостоне. Еще накануне наших первых матчей канадская печать, обсуждая предстоящую «встречу в верхах на льду», обращала внимание на важность корректного поведения спортсменов, называла «самым позорным» эпизод, который произошел во время матчей советских хоккеистов с командой ВХА – канадский хоккеист Рик Лей ударил меня после свистка, извещавшего о конце периода, в тот момент, когда я повернулся к нему спиной.

Я понимал, что мне будет нелегко, ибо принятая за океаном своеобразная персонификация хоккея, культ звезд могли прямо и непосредственно задеть меня. Мне показали вырезки из газет. В «Филадельфии Дейли Ньюс» предстоящий матч подавался так: «В воскресенье они встретятся снова. Бобби Кларк против Валерия Харламова – ЦСКА против «Филадельфии Флайерс».

Повышенный интерес к моей персоне заставлял меня снова и снова думать о той опеке, что ждет меня в матче. После нашей победы в Нью-Йорке газета «Монреаль стар» писала: «Защитник Рейнджерса» Рон Грещнер обнаружил, что тесные объятия – единственный способ удержать Харламова».