Макоби бросила на него сердитый взгляд и снова надела на палец.

– Ты знаешь, что можешь менять форму и внешность по желанию… – проворковала она.

– М-м-м?…

– А характер ты сменить не можешь?

Голова льва помрачнела.

– Что тебя не устраивает в моем характере? – жалобно захныкал он. – Могу сообщить, что, когда мой хозяин…

– Изменись!

Возникла пауза.

– Ну? – требовательно повысила голос Макоби.

– Довожу до вашего сведения, что имел честь выполнить ваше компетентное распоряжение, согласно повелению, – сообщило кольцо хорошо поставленным, но слегка запинающимся голосом престарелого актера классической драмы, принявшего перед спектаклем своеобычную дозу хереса. – Какие еще будут пожелания у вашего досточтимого высочества?

– Э-э-э… никаких.

– Тогда, наипрекраснейшая из прекрасных, – снова завело волынку кольцо, – самая благороднейшая из дам, восхитительная и несравненная…

– ЗАТКНИ КОРОБОЧКУ!

Перстень обиженно замолчал.

– Не стоит на него сердиться, – сказал Гларт. – Адомо вдохнул в него такие типы личностей, с которыми ему хотелось общаться.

– Тогда он и вправду был несчастным стариком! – крикнула Макоби в сердцах.

Вскочив на ноги, она выхватила из кучи пару поленьев и с силой запустила их в костер. Успокоившись, принцесса вновь опустилась подле Гларта и, подтянув колени к подбородку, уставилась на пляшущие языки пламени.

– Уверена, что должен быть способ заставить эту клаттерную штуковину рассказать нам, что происходит и кто за всем этим стоит, – произнесла она, – а не гоняться за непонятными химерами.

Гларт посмотрел на нее широко раскрытыми глазами, полными благоговейного трепета.

Когда он впервые встретил девушку и узнал, что она дочь правителя Кумаса, то ожидал увидеть чопорную благовоспитанную барышню, однако принцесса оказалась весьма практичной особой, не лишенной здравого смысла, с которой было приятно и весело проводить время.

И, клатт, она была божественно красивой!…

Гларт окинул взглядом ее забрызганные грязью брюки и попытался представить, как бы она выглядела в платье. Потом он попробовал представить ее без платья…

– О чем ты думаешь? – услышал он голос девушки и едва не проглотил язык.

– М-м-м… я размышляю над планом наших действий в Великом Тошнотике, – соврал он, заикаясь. – Полагаю, что дочери правителя Кумаса будет нетрудно добиться аудиенции у мэра орков… Но о чем мы спросим его? Сомневаюсь, что при виде нас он разразится слезами и признается во всем, что знает.

– Я думала над этим, – сказала Макоби. – Мне кажется, что нам нужно найти кого-нибудь из орков, кто принимал участие в сражении. Было бы здорово побеседовать с одним из командиров и узнать, почему они отступили. Может, если повезет, мы найдем кого-то, кто видел, как умер мой брат, или того, кто его убил. Если бы только нам удалось встретить этого орка, чтобы узнать, куда делось тело…

Ее глаза наполнились слезами, и Гларту захотелось обнять ее, прижать к себе и успокоить. Но вместо этого он просто взял принцессу за руку и осторожно сжал в своей.

– Может быть, нам поможет эта драгоценность Адомо, – предположил он.

Макоби с сомнением посмотрела на кольцо.

– Не мог бы ты нам показать лицо орка, убившего Мардена? – спросила она недоверчиво.

– Все зависит от того, что ты имеешь в виду, – ответила голова льва. – Если хочешь, чтобы я доставил его сюда, то никаких проблем. Я могу это сделать.

– Пожалуйста, сделай! – воскликнула Макоби, прежде чем Гларт успел ее остановить.

Раздался легкий свист рассекаемого воздуха, и у ног принцессы появился распластавшийся на спине орк.

Это был довольно крупный индивид, вероятно, из племени утуков, с длинными кривыми ногами и мощной мускулатурой. Но он был мертв, и это не вызывало никаких сомнений. Меч или топор раскроил ему ключицу, несколько ребер и легкое, оставив огромную зияющую рану.

Вид орка позволил Гларту заключить, что солдат был убит во время сражения и остался лежать на поле брани. Судя по всему, смерть наступила дня два назад. Об этом говорили и признаки тления, и полчища мясных мух, облепивших гноящуюся рану, а больше всего – мерзкий запах разлагающейся плоти.

– Убери его! – воскликнула девушка, и мертвое тело в тот же миг исчезло.

В расселине, где Гларт и Макоби нашли себе приют, воцарилась звенящая тишина, нарушаемая озадаченным жужжанием двух-трех трупных мух, неожиданно лишившихся трапезы.

После минутного замешательства принцесса разразилась слезами. Она рыдала так горько, словно мир вокруг нее рухнул и жизнь потеряла всякий смысл. Гларт обнял ее хрупкое тело и прижал к своей широкой груди, стараясь успокоить. Постепенно всхлипывания умолкли, и Макоби забылась беспокойным сном.