— Пообещай мне, Говард, — прошептала ему на ухо девушка, — пообещай мне, что сегодня я останусь у тебя на ночь. Пообещай, что сегодня и навсегда останусь в твоём сердце. Пообещай мне хоть что-нибудь…

Говард ничего не ответил; но Ли ничего и не надеялась услышать. Она чувствовала, что их отношения изначально обречены на несчастливый конец. И не последняя роль в этой трагической пьесе отведена Соловьёвой. Света так долго строила планы на Говарда, так терпеливо ждала, пока он перестанет относиться к ней, как к ребёнку и разглядит наконец-то в ней женщину… Нет, Светка так просто не сдастся!

Но, чёрт бы всё подрал, спагетти монстр испепели, этот миг, настоящее, сейчас, здесь, Ли и Закиров вместе, они рядом. И они… они вдвоём… они ведь счастливы! И это слёзы счастья сейчас льются из её глаз. Эти нежные прикосновения, поглаживания… Они обжигают, пьянят, возбуждают…

— Раздевайся, малыш, я хочу погреться с тобой под одним одеялом, — прошептала Ли. Бороздки слёз уже принялись высыхать на её кругленьких щёчках.

Ну разве Говард мог отказаться?

День выдался пасмурным.

Мерзкий дождик вкупе с туманом действовали удручающе. Благо тучи были не зелёного цвета. Можно не предохраняться.

— Здравствуйте, Лидия Ивановна, — поздоровался старший лейтенант Говард Закиров, направляясь к патрульному флаеру, что стоял на посадочной площадке у главного здания ОБООП города Н.

Старший сержант Корицына прошла мимо, даже не удостоив Закирова взглядом. Её немолодое лицо было сосредоточено и серьёзно. Говард не удивился. Во-первых, она по жизни не принадлежала к касте людей «из вежливого десятка». Во-вторых, она завидовала Закирову. Как же тут не завидовать: вечная баранщица и молокосос, перепрыгнувший её в звании! Женщины, они такие, завистливые очень. И злопамятные. Порой сам факт твоего существования их раздражает…

Да если бы только одна Лидия Ивановна! Говард спиной чувствовал завистливые, недоброжелательные взгляды баранщиков — особенно вечных. Ещё бы, ведь Говард, можно так сказать, воспарил над ними, оторвался от их стаи, примкнув к более уважаемой и сильной. Стае гладиаторов — идущих на смерть. Казалось бы, чему тут завидовать? Процент смертности при выполнении служебных обязанностей гладиатора в пять раз выше, чем таковой у баранщика. Так ведь нет, всё равно завидуют! Неймётся людям, и всё тут.

Конечно, если быть объективным и не смотреть на сложившуюся ситуацию глазами Говарда — не всё так плохо. Открыто завидовали ему лишь несколько вечных баранщиков, в своё время мечтавших пополнить ряды гладиаторов, но в меру тех или иных обстоятельств не сумевших этого сделать. Остальным в отделе, по большому счёту, было наплевать на молодого выскочку, в одночасье прыгнувшего из сержанта в старшие лейтенанты. Циничное безразличие — характерное состояние сотрудников правоохранительных органов. Но, как известно, кто громче всего кричит — того больше всего слышно. Из-за нескольких завистников у Закирова складывалось впечатление, что чуть ли не все баранщики (и, быть может, некоторые гладиаторы тоже) в ОБООП города Н так или иначе желают ему зла.

Возле флаера уже стоял Чан Вэй Кун и вёл оживлённую беседу с Джорджем Радманом. Оба гладиатора делились своими впечатлениями по поводу недавней облавы:

— А я ему и говорю, мол, она твои мысли ещё не умеет читать, она не понимает, какая зараза поразила её мозг, — с некой долей иронии рассказывал Малыш.

— А он что? — спросил Радман, кивнув на подоспевшего Говарда.

— А он и пошёл напролом! Что от молодёжи ещё ожидать? — ухмыльнулся Чан.

— И как, парень? — этот вопрос предназначался Говарду.

— Как, как, она мне мозги чуть не расплавила, дура малолетняя, — прорычал Закиров. — Если моё мнение вам интересно, Джордж, то мой старший напарник попросту использовал меня как подсадную утку.

— Ну ты и злапамятный, друзок, аз страсно с табоя рядом нахадиться.

— А чего ты хотел, сынок? — заступился за Чана Радман. — Это такая у нас, гладиаторов, работа. Риск непредусмотренных ситуаций огромен. Нам постоянно приходится балансировать на канате жизни. Неверный шаг, либо кто-то встряхнул твой канат — и вот ты уже летишь в пропасть забвения…

— Эээ, мистер Радман, вы так красиво говорите, может вам в поэты надо было пойти? — с некоторой долей иронии спросил Говард.

— Да нет, это не мои слова, — отмахнулся Джордж. — Ну, не в том смысле. Я ведь их сейчас сказал. Но это… книгу недавно взял в библиотеке почитать. Называется «Тлен времени». Автора точно не помню: то ли Лекс Рыжаков, то ли Алекс Рыжков… Я теперь отделаться от неё не могу — нет-нет, а проскользнёт в разговоре та или иная фраза из текста. Вот и слушай после этого очкариков, которые хвалят чтение. Читать вредно — вот что я думаю!