— Знаю, Соловьёва, ты у нас хорошая девочка. Ваш класс весь хороший. Не то, что десятый «Г». Там одни кретины и кретинки, уж извини за откровенность. Ладно, не будем о них… Будем о тебе. И о твоей матери. Она забеременела до того, как прошла тест…

Глаза Светы округлились:

— Откуда вы это знаете?!

— Обязанность любого хорошего педагога — знать всё о своих учениках. Вплоть до личных данных, не открытых общему доступу…

Света всё это время стояла у раскрытой двери. Сейчас она сообразила, что этот разговор как раз из тех, которые не должны быть открыты «общему доступу». Она закрыла дверь и подошла к столу учителя, шёпотом спросила:

— И много вы обо мне знаете?

— Достаточно, чтобы быть за тебя в ответе, — тихо ответил Зиновий.

— Вы знаете что-то про моего отца? — не удержалась Света.

Градов ответил только после задумчивой паузы:

— Нет. Я как-то пытался выяснить это у твоей матери, но она просто перестала со мной разговаривать. Такое бывает, когда человек в прошлом испытал очень сильную эмоциональную травму. Так что ты по возможности старайся не бередить прошлое — твоей маме от этого делается очень плохо. И на твоём месте я бы следил за уровнем её настроения…

— Я слежу, — кивнула Света. — Почти всё время в красном секторе. Но насчёт травмы я не уверена. Когда у неё случается «молчаливый пост» — настроение обычно держится в жёлтом уровне. А как-то раз я даже видела стрелочку в зелёном…

— Хм… интересно ты называешь крайнее состояние апатии твоей матери. Но более удивительно про датчик настроения. Наверняка он плохо настроен. Я слышал о таких случаях — вместо того, чтобы попасть в чёрный сектор, стрелка скачет куда ей только заблагорассудится. Так бывает, если неправильно подогнать волновой приём эмоциональных всплесков. Я настоятельно рекомендую твоей матери сходить в сервисный центр и перенастроить датчик настроения.

— Я скажу ей.

«ДРЕНЬ-ДРЕНЬ-ДРЕНЬ!!!» — завопил звонок, отсекая перемену, предвещая начало урока.

— У меня всё равно сейчас окно. Соловьёва, мы немного отвлеклись. Я вёл к тому, что тебе не следует повторять ошибок своей матери… Ну, ты ведь понимаешь о чём я?

Света покраснела, но ничего не ответила.

— Впереди выпускные экзамены. Ты не задумывалась, почему я говорю с тобой, а не с той же Крохиной или Ли? Они середнячки. Сдадут всё на допустимый балл и пойдут себе на завод работать, или швеями, или в первомайский колхоз устроятся, коров и коз доить будут, выйдут замуж по залёту… Но ты, Света, ты не такая. Я редко ошибаюсь в людях. Ты и ещё Зарецкая Лида из десятого «А»… Вы можете сдать экзамены на высший балл. Табель вашей успеваемости на должном уровне. Вы реальные кандидаты на поступление в университет.

— Национальный университет кораблестроения? — Света выпучила глаза от неожиданности.

— Да. Я думаю, тебе не стоит объяснять, какие перспективы откроются для тебя…

— Но достойна ли я? Потяну ли?

— Если перестанешь думать о парнях и больше времени уделишь занятиям, то потянешь. Да, будет трудно, да, многим придётся пожертвовать… Но посмотри вокруг, Света, у тебя есть реальная возможность жить намного лучше, чем мы все. Занимать высокую должность здесь, или, если повезёт, переехать в Киев, а если совсем уж повезёт, так и в Москву…

— Москва… — мечтательно прошептала Света. — Интересно, как там…

— Получше чем у нас, в городе Н, поверь уж мне, — вздохнул Градов.

— Да слышала я… Но и мечтать боялась… — Тут лицо её погрустнело: — Лида. Её отец совсем недавно умер.

— Я знаю! — раздражённо ответил Зиновий Сергеевич. — Мы уже поговорили. Ты свободна. И не забывай о нашем разговоре.

Свету удивил резкий тон последних слов учителя. Но что тут поделать? Он учитель, как хочет — так и разговаривает. Надо спешить, а то урок уже минут семь как идёт. Математичка ругаться будет, стерва старая, как же её все ненавидят!

Хлопнула дверь. Зиновий Сергеевич остался один в аудитории. Вытерев пот со лба, он поглядел на шкалу настроения. Красный сектор.

Быть хорошим педагогом — тяжёлая работа…

Психокинетика — не пустое слово, используемое болтунами для перчинки в социально бесполезных разговорах. Чан Вэй Кун, в отделе по борьбе с особо опасными преступниками получивший кличку Малыш за жилистую худобу и невысокий рост, знал это не понаслышке.

Телепатия — одно из самых на первый взгляд безопасных проявлений психокинетики. Телекинез гораздо опаснее и страшнее. Обладатель такого побочного эффекта мозговой деятельности способен, к примеру, засадить иглу из подушечки вашей жены, склонной к вышиванию, прямо вам в глаз, или ещё куда-нибудь. И поглубже, поглубже…

Телепаты способны отслеживать мысли, подобно посетителю в музее. Вот он переступает ваш порог сознания, бродит по коридорам мыслей, смотрит на экспонаты — некоторые из них скрыты под пуленепробиваемым стеклом, некоторые — лишь ограждены ленточкой и надписью «руками не трогать»… Так вот, подавляющая часть телепатов способна лишь смотреть на экспонаты. Подслушивать ваш шёпот в туалете. Быть молчаливыми соглядатаями ваших снов. Телепаты первой степени, они малоопасны для общества.

Есть телепаты второй степени. Они способны прикасаться к экспонатам вашего мозга минуя надпись «руками не трогать». Их немного. Но в последнее время наблюдается тревожная тенденция увеличения их численности. Они способны звучать в разуме жертвы отдельным голосом. Чем-то вроде параллельного голоса разума или совести. Никогда не обращали внимание на голоса в вашей голове? Все ли они принадлежат вам?.. В этом случае всё зависит от силы воли жертвы и от желания прислушиваться к тому или иному шёпоту в голове.