– Понял.

Тетя вздохнула, закрыла лицо руками, пытаясь, видимо, инстинктивно снять напряжение, и, уронив руки на колени, стала смотреть на дорогу. Александр Емельянович вел машину агрессивно и резко, даже рассеянно, не заботясь о пассажирах или других участниках дорожной обстановки. Наконец автомобиль приткнулся в кармане дороги, прямо напротив похоронной конторы. Все вышли из машины и пошли в контору. Автомобиль мигнул фарами и закрылся на сигнализацию.

Асов уже приготовился к атмосфере этого места, а тетя нет. Когда она стала ходить по залу, то тихонько заплакала. Однако, видимо вспомнив, что она «сильная женщина», взяла себя в руки и только шмыгала носом.

В конторе была лишь вторая агент. Она пояснила, что Светлана уехала на заказ. Еще кто-то не пережил эту новогоднюю ночь. Выглядела Галя еще более растерянно: она не ожидала увидеть вместо Асова с мамой, которые приезжали на троллейбусе, вдруг еще и посетителей на джипе. Так уж повелось, что в нашем обывательском сознании джип говорит о положении в обществе. Хотя Асов и знал, что стереотип – это фундамент для ошибки, Галя об этом не задумывалась и в данном случае была права. Она сразу же залебезила перед ними.

– Гроб привезли? – спросил ее Асов.

– Еще нет.

– А катафалк приехал?

– Должен подъехать через пятнадцать минут.

– Это родная сестра погибшего, – представил Асов тетю. – Антонина Анатольевна.

– Галя, – представилась агент и стала потерянно ходить по залу между рядами венков. Вдруг она предложила: – Можете пока выбрать венки.

– Мы уже выбрали, – ответил Асов.

– А вы? – спросила она тетю.

– Нет, – ответила ей тетя.

– Выбирайте, – и Галя указала на ряды венков. Затем, продемонстрировав свою тупость, она добавила: – Выбирайте, какие нравятся.

– Никакие не нравятся, – чуть не плача ответила тетя и, чтобы скрыть слезы, наклонилась перед ближайшей корзинкой из искусственных цветов. – Эту и ту, – указала она и, обращаясь уже к Асову, произнесла: – Эту поставь на месте гибели.

– Хорошо, – ответил он.

– Да, у нее есть специальные ножки, чтобы воткнуть ее в землю, – вмешалась агент. Асов осмотрел маленькую корзинку заполненную ветками темной искусственной елки с фиолетовыми пластмассовыми цветами.

Действительно, снизу корзинки торчали три куска жесткой металлической проволоки.

Александр Емельянович взял корзинку и унес в машину, тетя отсчитала деньги, положив их на стол. Затем она молча стала бродить по залу. В зале остались они вдвоем. В гнетущей тишине Асов стал еще более суровым. Из-под распахнутой на груди дубленки у него выбились края шарфа. Он стал поправлять шарф. Тетя остановилась взглядом на Саше. Они посмотрели друг на друга: их мысли в данный момент были одинаковы. Тетя подошла к нему и стала расправлять его шарф, как бы укутывая в него Асова. Саша произнес:

– Не волнуйтесь, я его быстро сюда верну. Меня никто не остановит. Возможно, тетя подумала, что это будет непосильной ношей для парня, или ей просто вспомнился брат. Возможно, Саша так был похож на молодого брата, что она заплакала. Сдерживая рыдания, тетя ухватила его за отвороты дубленки и несколько раз потянула на себя, как бы силясь что-то сказать или спрятать лицо у него на груди. Но сказать что-либо она не смогла. Все, что она позволила себе, это на мгновенье прижаться головой к груди Асова. Потом она разжала свои руки, молча встала перед ним.

– Пойдемте на улицу, подышим свежим воздухом, – предложил ей Асов, и они вышли из конторы. Тетя упрекала себя за то, что так и не попыталась вовремя заметить, как быстро вырос Асов и в какую личность он превратился из вечно комплексующего, стеснительного и добродушного паренька, каким она его помнила и которого отшвырнула от себя, как милого щенка, пока к нему не привязалась, чтобы не нести за него никакой ответственности. Из этого ребенка жизнь сделала робота без слабостей, у которого очень мало нормальной жизни и который носил эту маску, когда требовала обстановка. Он стал сильной личностью, с непоколебимой волей, и это все, что теперь она знала о нем. В его словах тетя почувствовала уверенность в том, что все будет именно так, как он пообещал. По сути, они виделись впервые за семь лет.

В отличие от всей родни только мама очень хорошо знала и понимала Сашу. Она знала, что, когда ему тяжело, он предпочитал быть в одиночестве. В одиночестве он зализывал свои раны и справлялся с трудностями. Он не принимал сочувствия ни от кого, и только от очень близких людей принимал понимание. Именно поэтому все это время мама лишь неотступной тенью ходила за ним, внимательно следя за тем, когда ему вдруг понадобится помощь. И Асов знал это и, чтобы не обидеть маму, регулярно показывал ей, что не забывает о ней. Он оборачивался, искал ее взглядом, их взгляды встречались, и Асов вновь принимался за дело.