Сербия одновременно с Черногорией летом 1876 года объявила войну Турции. Но воевать с многочисленным противником, имеющим большой боевой опыт, немногочисленной, плохо вооруженной и практически необученной сербской армии было чрезвычайно трудно. Большие надежды поэтому возлагались на помощь братьев-славян, главным образом русских.

События на Балканах нашли широкий отклик в России. По всей стране стали возникать комитеты помощи славянам, боровшимся с турками. В деятельности одного из таких комитетов, организовавшегося в Одессе, активное участие принял выдающийся русский революционер-народник А. И. Желябов. Многие народники в числе первых отправились добровольцами на Балканы, чтобы с оружием в руках принять участие в боях. Среди них были С. М. Степняк-Кравчинский, Д. А. Клеменц, П. И. Сажин и другие. «Не будь мы в заточении, — писал арестованный весной 1875 года революционер Николай Александрович Морозов, — не менее половины из нас оказалось бы в их рядах».

В 1876 году несколько тысяч солдат и офицеров русской армии, которых было разрешено официально отпускать из частей временно «в отпуск», надели сербские военные мундиры. Одновременно на Балканы поехали врачи и медсестры. Так, русским санитарным отрядом в Черногории руководил знаменитый хирург Н. В. Склифосовский, в Сербии — не менее знаменитый С. П. Боткин.

В Сербию выехал в качестве военного корреспондента писатель Г. И. Успенский, художники В. Д. Поленов, К. Е. Маковский. Но основную массу русских добровольцев составляли профессиональные военные — около пяти тысяч человек, в том числе около тысячи офицеров. О русских офицерах-волонтерах дал характерный отзыв один турецкий полковник, встретившийся с ними в бою: «Таких воинов я не видывал, они всегда впереди своих солдат, с обнаженной шашкой, нередко с непокрытой головой, бросаются в свалку, нанося жестокие удары направо и налево. Один восторженный вид их должен воодушевить солдат. О, если бы у нас были такие офицеры! »

Среди добровольцев был и русский солдат Василий Николаевич Кочетков, имя которого было достаточно известно в ту пору. Родившийся в 1785 году, он участвовал в Отечественной войне 1812 года, сражался при Бородине, Лейпциге, вошел в 1814 году в Париж. Воевал в русско-турецкую войну 1828—1829 годов, принимал участие в военных действиях в Польше и на Кавказе, где был трижды ранен. Во время Крымской войны снова ранен в Севастополе, на знаменитом Корниловском бастионе. После выздоровления служил в Средней Азии, участвовал в Хивинском походе. В 1877 году, сражаясь на Шипке, снова был ранен, лишился ноги и был отправлен в бессрочный отпуск. Участвуя в 10 войнах и кампаниях, В. Н. Кочетков был шесть раз ранен и заслужил 32 знака отличия, в том числе три Георгиевских креста. Умер он в 1892 году в возрасте 107 лет.

Все добровольцы пробирались на Балканы через Одессу и Кишинев, те места, где была расквартирована дивизия М. И. Драгомирова. Из 14-й дивизии также многие отправились добровольно в Сербию, получив временную отставку или отпуск. Но 8 сентября 1876 года командующий войсками Одесского военного округа письмом на имя Михаила Ивановича предложил последнему «удерживать офицеров от выхода в отставку, давая ход только прошениям болгар и сербов; офицерам же русского происхождения, желающим идти на войну Сербии с Турцией, объяснить, что наша армия нуждается в их службе и что в ней самой может оказаться недостаток в офицерах» 1. Надвигались важные, решающие события.

Еще раньше, 3 сентября, начальник штаба округа приказал приостановить увольнения в запас нижних чинов призыва 1872 года, пятилетний срок службы которых истекал в начале 1877 года, «до особого распоряжения». Этого распоряжения не последовало до окончания русско-турецкой войны 1878 года.

Сразу по получении приказа дивизия М. И. Драгомирова стала готовиться к выступлению в поход. Последовали распоряжения по медицинской, конной, обозной части, по пополнению оружием, его пристрелке и обучению

новобранцев. Особое внимание уделялось одежде, в том числе и зимней. Если новобранец являлся по призыву и своем полушубке, годном к употреблению, он получал за него три рубля. Причем платить ему эти деньги вменялось в обязанность не на сборном пункте, а уже в части самому командиру. За качество полушубка, а вместе с тем и дальнейшую судьбу молодого солдата отвечал сам командир — ведь у него должен был служить новобранец.

Вся осень и зима прошли в приготовлениях к походу. При подготовке не была упущена ни одна мелочь — последовали распоряжения завести ручные швейные машины, иметь по шесть запасных подков с гвоздями на лошадь, по одному точилу на роту для отточки холодного оружия. Характерно такое распоряжение М. И. Драго-мирова от 27 февраля 1877 года: «Еще раз напоминаю о второй паре сапогов. Недостаток их, даже у небольшого числа в роте, буду принимать за признак крайнего небрежения со стороны ротного командира относительно людей, его попечению вверенных».

Война с Турцией была предрешена. 4 апреля в Бухаресте были подписаны две русско-румынские конвенции, по которым, рассматривая русскую армию как дружественную, Румыния разрешала ей свободный проход по своей территории в Турцию. В свою очередь, Россия обязывалась уважать политические права Румынского государства и возмещать все расходы, связанные с пребыванием в Румынии ее армии.

12 апреля был подписан манифест об объявлении Россией войны Турции. В тот же день был объявлен приказ главнокомандующего действующей армией, в котором, в частности, говорилось: «Я уверен, что каждый, от генерала до рядового, исполнит свой долг и не посрамит имени русского. Да будет оно и ныне так же грозно, как и в былые годы. Да не остановят нас ни преграды, ни труды и лишения, ни стойкость врага. Мирные же жители, к какой бы вере и к какому народу ни принадлежали, равно как и их добро, да будут для нас неприкосновенны. Ничто не должно быть взято безвозмездно; никто не должен дозволить себе произвола.

В этом отношении я требую от всех и каждого самого строгого порядка и дисциплины; в них наша сила, залог успеха, честь нашего имени.

Напоминаю войскам, что по переходе границы нашей

2 Герои Шипки 17

мы вступаем в издревле дружественную нам Румынию, за освобождение которой пролито немало русской крови. Я уверен, что там мы встретим то же гостеприимство, как и предки и отцы наши.

Я требую, чтобы за все то чины платили им, братьям и друзьям нашим, полною дружбою, охраною их порядков и безответною помощью против турок, а когда потребуется, то и защищали их дома так же, как свои собственные...»