Твоя же удача не знает границ. Лицезрев вайшнава лишь мгновение, ты ощутил вкус этой любви. ты удостоился милости Господа Кришны Чайтаньи. И если ты хоть раз вспомнишь обо мне, упиваясь вкусом этой любви, моя жизнь увенчается успехом».

Сказав эти слова, святой бабаджи крепко обнял святого санньяси и омыл его слезами из своих очей. Ощутив прикосновение вайшнава, святой санньяси испытал прежде неведомые ему чувства. Обливаясь слезами, он стал танцевать, напевая следующий стих:

Слава Шри Кришна Чайтанье!

Слава Гсоподу Нитьянанде!

Слава моему духовному учителю, Шри Према-дасу!

Слава блаженству преданного служения!

Они долгое время пели и танцевали, а затем повели непринужденную беседу. Святой Прама-даса Бабаджи кротко спросил: «О великодушный, пожалуйста, останься на несколько дней здесь, в Прадьюмна-кундже, ради моего блага».

Святой санньяси ответил: «Я отдаю свое тело служению твоим словам. Что уж говорить о нескольких днях - я буду служить тебе до конца своей жизни. Это мое единственное желание».

Святой санньяси хорошо знал все писания. Ему было известно о тех благах, которые дарует пребывание в доме духовного учителя и изучение писаний под его руководством. Поэтому с большой радостью он провел несколько дней в священной роще.

Некоторое время спустя, бабаджи-парамахамса сказал: «О святой, добросердечный Шри Прадьюмна Брахмачари Тхакур позволяет мне пребывать у его стоп. Сегодняшний день он проведет в селении Дева-палли, что на самом краю Навадвипа-мандалы, с любовью поклоняясь Господу Нрисимхе. Завершив сбор мадхукари (падаяний), мы отправимся навестить его».

Святой санньяси ответил: «О учитель, я поступлю так, как ты захочешь».

Они пересекли реку Алакананда и к двум часам добрались до Дева-палли. Переправившись через реку Сурьятила, они увидели Шри Прадьюмну Брахмачари, близкого спутника Верховного Господа, в храме Шри Нрисимхи.

Бабаджи-парамахамса издалека предложил поклоны своему духовному учителю. Я святой брахмачари, тая от любви к преданным Господа, тотчас же покинул храм, поднял бабаджи-парамахамсу с земли, с чувством обнял его и стал расспрашивать о его жизни.

Долгое время они обсуждали духовные темы, а затем бабаджи-парамахамса представил учителю святого санньяси. Святой брахмачари с почтением промолвил: «Ты обрел достойного духовного учителя. Тебе следует изучать «Према-виварту», слушая Према-даса. Ибо сказано в священных писаниях («Шри Чайтанья-чаритамрита», Мадхья 8.128):

Кем бы челолвек ни был - брахманом, санньяси или шудрой,

он достоин быть духовным учителем,

если он постиг науку о Кришне.

Выслушав эти слова, святой санньяси благоговейно предложил дандават (поклон) своему парама-гуру (духовному учителю своего учителя), сказав следующее: «О учитель, ты личный спутник Господа Чайтаньи. Твой всемилостивый взгляд может очистить сотни таких возгордившихся санньяси, как я. Пожалуйста, будь милостив ко мне».

Святой санньяси не имел опыта общения с преданными. Тем не менее, он обратил внимание на взаимоотношения между гуру и парама-гуру, и по отношению к своему духовному учителю повел себя так, как подобает искреннему ученику. После сандхья-арати они вернулись в Шри Годруму.

Через несколько дней святой санньяси пожелал услышать духовные истины от бабаджи-парамахамсы. К тому времени санньяси уже во всем - разве что одежды - уподобился вайшнавам. Владевший своим умом и чувствами, обладавший множеством добродетелей, он свято верил в истинность духовного пути. Он был смиренным и благодаря этому успел обрести веру в трансцендентные игры Верховного Господа.

Однажды на рассвете бабаджи-парамахамса сидел в обвитой лианами мадхави хижине и читал молитвы на священных четках из дерева туласи. Вспоминая об играх Господа, о Его уходе из Вриндавана, он плакал. Погруженный в созерцание своей духовной формы и забыв о бренном материальном теле, он увлекся размышлениями о ранних часах во Вриндаване. Приблизившись к нему, святой санньяси заметил, что бабаджи полностью погружен в экстатический транс.

Обратив на санньяси пристальный взгляд, бабаджи-парамахамса сказал: «О гопи, подруга моя, пожалуйста, усмири ту обезьяну, не позволяй ей прервать счастливые сны Радхи и Госвинды. Если Они проснутся, наша подруга Лалита расстроится и замучает меня упреками. Взгляни! Вот и Ананга-манджари подает знак, что это необходимо сделать. Ты же Рамана-манджари, и это твое служение. Пожалуйста, займись своими обязанностями!»

Произнеся эти слова, бабаджи-парамахамса лишился сознания. А святой санньяси, узнав о своей духовной форме, стал заниматься порученным ему служением.

Взошло солнце, и наступило прекрасное утро. Зазвучало птичье пение, подул ласковый ветерок, и первые лучи солнца, пробившись через сплетения лиан, придали обители святого отшельника чарующую красоту.

Бабаджи-парамахамса сидел на подстилке из банановой коры. Постепенно к нему вернулось сознание, и он снова сал молиться. Санньяси поклонился стопам бабаджи, скромно уселся поблизости и обратился к нему со следующими словами: «О учитель, никчемный человек хочет задать тебе вопрос, пожалуйста, ответь мне, потуши бушующее в моем сердце пламя и верни мне счастье. Будь снисходителен, пролей нектар Враджа на мое сердце, выженное огнем имперсонализма».