Обхожу Мэдока, направляясь обратно к лестнице. Он опять хватает меня и тащит в мою спальню.

– Мэдок, пусти!

– Держись подальше от моих друзей! – Он отпускает меня, однако все равно приближается, вторгаясь в мое личное пространство. Мэдок так зол, но я не боюсь.

– Ох, можно подумать, я бы стала проситься в твою компанию. – Я ехидно усмехаюсь. – В эту толпу Кенов и Барби, которые получают достоверные мировые новости из фэйсбука.

Он наступает. Я упираюсь спиной в стену со стикерами для бамперов.

– Ты ведешь себя так, будто тебе нет равных, – рычит Мэдок, – только кто сейчас заигрывал с моим другом внизу? Для той, которая уверяет, будто ей безразличны эти люди, ты, похоже, вполне готова раздвинуть ноги перед одним из них!

Я приближаюсь к нему нос к носу.

– Я делаю то, что хочу, и когда хочу. Никто не принимает решения за меня, Мэдок. Ни ты. Ни наши родители. Ни мои друзья. Я сама все контролирую. Я свободна!

– Свободна? – Он смеется горько. – Ты серьезно? Просто потому, что нацепила эти дерьмовые пирсинги на лицо и сделала несколько татуировок? Ты сделала эти татуировки не из желания. А чтобы показать, что могла их сделать. Ты лишь пытаешься что-то доказать, Фэллон! Ты. Не. Свободна!

Я даю ему пощечины, сначала одной рукой, потом другой, однако он перехватывает мою ладонь, не давая мне ударить в третий раз. Мэдок держит меня за запястья; мы смотрим друг на друга. Что-то мелькает у него в глазах. Не успеваю опомниться, как его губы накрывают мои.

Мы хватаемся друг за друга. Он резко притягивает меня к себе. Наш поцелуй не похож на поцелуй с Нэйтом. С Мэдоком все по-настоящему. Словно ничего не спланировано. Все исходит из глубины души.

Это ощущается правильно.

Мэдок отстраняется, тяжело дыша, его глаза округляются.

– О, Боже мой. – Он испуганно сдвигает брови. – Прости, Фэллон. Не знаю, о чем я думал. Я не хотел…

Делаю шаг ему навстречу, не в силах встретиться с ним взглядом.

– Не останавливайся, – прошу я. Медленно обвиваю дрожащей рукой его шею, притягиваю к себе.

Мэдок вздрагивает, когда мои губы касаются его губ, но спустя несколько секунд обнимает меня за талию.

– Мне нравится ругаться с тобой, – произносит он сдавленно, укладывая меня на кровать, накрывая мое тело своим. – Это все изменит.

Стягиваю с него футболку.

– Это ничего не изменит, – отвечаю я.

– Скажи, Фэллон. – Мэдок прижался ко мне сзади, коснувшись губами моих волос. – Скажи, насколько тебе не нравилось. Насколько не нравились ласки моих рук… моего рта.

Я уперлась ладонями в дверь машины, вспоминая, как мои собственные руки исследовали каждый сантиметр его тела.

Мэдок стал для меня целым миром два года назад. Я ждала его по ночам, мое сердце неслось галопом в груди от осознания, что он придет. От осознания, что он ко мне притронется. Мне хотелось, чтобы солнце больше никогда не всходило.

Я оттолкнулась назад, к его высокому телу. Ощутив влажность и жар между ног, едва не застонала.

Едва успев перевести дыхание, обернулась к нему.

– Хочешь услышать, как сильно я этого хотела? – Гортань сжалась от этих слов.

Мэдок положил руки поверх моих, прижимаясь ко мне еще крепче.

– К черту прошлое, – прошептал он. – Я хочу услышать, что ты по этому скучала.

Мэдок

Склонив голову, поцеловал ее в шею, не дав ей шанса ответить.

– Мэдок, – простонала она. Ее колени подогнусь.

Обвив рукой ее талию, припал губами к нежной коже и вжал Фэллон в машину.

Черт бы ее побрал.

Это не должно было произойти.

Пропустив пальцы через ее волосы, прикусил мочку уха, затем поцеловал вдоль линии челюсти, после чего повернул лицо Фэллон к себе и завладел ее ртом. Сладость и теплота были просто невыносимы. Мой член дернулся, а, когда она прижалась своей красивой задницей ко мне, я едва не застонал.