Я чуть кивнул и хмыкнул:

– Да. Я уже так знаменит?

– Шутишь? Тебя называют богом ирьенинов. Ты лечишь и воскрешаешь одним касанием. О тебе уже ходят слухи один чуднее другого... Зачем ты меня вернул? Что бы снова убить?

– Хокаге действительно этого хочет. Я склонен ему уступить.
– она закрыла глаза, а я продолжил: - Сегодня девушка по имени Ринго Амеюри умрет, рассказав все, что знает... Но другая девушка....м-м-м-м?... короче, имя выберешь сама - появится.

Ее глаза распахнулись, излучая неверие.

– Не обманешь?

– Какой смысл?
– я мотнул головой в сторону Учиха: - Ее зовут Наоми Учиха, у нее шаринган с тремя томое. Она погрузит тебя в такое гендзюцу, что ты сама расскажешь нам все, даже если сильно захочешь сопротивляться. Ты нам и так - и так все расскажешь. Вместе с тем, я делаю тебе предложение: я вернул тебя к жизни и в уплату долга потребую кое-что в замен.

– Голову Ягуры?
– грустно улыбнулась она, но я услышал тщательно скрываемую надежду.

– Зачем? Ты будешь просто служить мне.

– Я? Служить другой деревне?

– Не Конохе, а мне. Сенго Юки служит мне уже два года, можешь у нее поспрашивать о том, как проходит ее служба.

– Юки? Но ведь они почти все погибли... Говорят, Ягура их убил.

– Ягура - психопат, если сделал это. Конохе приходится идти на невероятные жертвы и риски чтобы заиметь пару носителей новой Стихии, а Мизукаге их режет...

– Но что удержит меня от возвращения к своим или предательства?

– То же самое... Ты действительно хочешь вернуться на службу к неуравновешенному правителю? И предать меня, бога во плоти?

– Н-нет.
– до нее стало доходить, кто ей и что предлагает.

– Значит - я в тебе не разочаровался. Можешь встать.

Она села, придержав простыню и прошептала:

– Руки больше не болят... Чакра... Она снова меня слушается!

Я поднялся и, жадно скользнув по ее телу взглядом, произнес:

– Это еще не все - за службу мне я могу дать дар. Кровь от крови моей. Часть моей силы. Она возвысит тебя и даст возможность служить достойно...

Она на меня серьезно посмотрела:

– Часть твоей силы?

Киваю:

– Да.

– Что ж - хорошо. У меня только один вопрос: даже если я сменю имя - я не смогу затеряться... Ринго Амеюри чересчур знаменита в определенных кругах.

– Мы поменяем тебе прическу, может быть сменим цвет волос, ты потренируешься по другому говорить и все - ты другой человек. Возможно, в добавок, я немного изменю тебе лицо... Это, конечно, сложно играть другую роль, но ты - куноичи. Пусть и атакующего плана. Однако, я думаю, это не будет длиться долго. Год-два и твое лицо забудут, перечеркнув его надписью 'мертва'. Останется лишь воспоминание, что вот была такая Мечница, по имени Ринго Амеюри.

– Поменять прическу? Лицо?
– она все-таки женщина и эти пункты ее взволновали больше всего.

– О! Не переживай - я думаю более короткие волосы будут тебе идти. А насчет лица... Чуть увеличим разрез глаз, губы сделаем чуть краснее и более пухлыми... Немного заострим скулы... Изменения будут небольшими, но когда ты взглянешь в зеркало - ты себя не узнаешь.

Она вдохнула, набираясь решимости, и произнесла:

– Хорошо, я согласна. Я буду тебе служить. Верой и правдой. До конца.

Наоми уже три раза начинала писать отчет для Хокаге, но каждый раз сминала бумагу и бросала ее в угол каюты, не написав и пяти иероглифов.

Она просто не знала что писать. Умолчать стоило о стольком, что, в конце концов, боевое столкновение в Тесокине свелось бы к трем донельзя коротким фразам: 'Столкнулись. Убили. Разрушили.' А про Ринго Амеюри следовало написать: 'Воскресили. Допросили.'

И ведь у них получилось! Один из Мечников мертв, а Ринго Амеюри согласилась перейти на сторону Акио и возглавить Золотой Дракон...

Пара дней и на ровном месте возникла пока небольшая независимая организация, в которой было почти пятьдесят шиноби С-класса, один А-класс и один явный S. И это без ее Меча.

В данный момент она писала о мечниках все что знала.

Кстати, было не ясно, что делать с самим Мечом. Отдать Хокаге? Нет уж. Уж лучше пусть он уходит в Синдикат.

Наоми сильно зажмурила глаза. То, что творил носитель риннегана, не укладывалось у нее в голове. Будто ему и не было восьми лет. Трезвые суждения не мальчика, а умудренного долгой жизнью старца выбивали у нее почву из-под ног. Она стала замечать, что все чаще оглядывается на Акио в поиске поддержки или одобрения.