— Нет, нет, мистер Беншем…

— Почему? Ты ведь желаешь ей добра, верно? Быть может, там ей помогут.

— Да, да, но… вчера мы немного поссорились, и я, рассердившись, пообещала отослать ее в школу, и… — Тут обычная чопорность изменила мисс Бригмор, она ссутулилась и наклонила голову, разглядывая руки, лежащие на коленях, потом тихо продолжила: — Мне было невыносимо видеть муку и страх на лице девочки, так же, как ей было невыносимо слышать такое предложение. Я не хочу клеветать на манчестерскую школу, мистер Беншем, но условия в подобных школах просто плачевны. Во многих заведениях требуется многочасовое религиозное бдение. Но как можно заставлять детей высиживать по три часа в церкви, и в зимнее время тоже.

— Ну, ладно, — вздохнул он, — раз такое дело. И все-таки. — Хозяин вздернул подбородок. — Никогда не сдавайся — вот мой девиз. А если попробовать старые, испытанные способы? Готов поспорить, что многие из них в сто раз лучше этих новомодных лекарств. Я говорил об этом с Тедом Спенсером, ты знаешь Спенсера, у него мельница на другом берегу. Так вот, он сказал, что слышал о немых ребятишках, которым «развязывали» язык большим количеством рыбьего жира. Может тебе попробовать это средство? Если оно освобождает языки, то должно подействовать и на уши.

Мисс Бригмор взглянула на Беншема, в душе жалея хозяина за его невежество. Много лет назад, еще в прошлом веке, глухонемых пытались лечить рыбьим жиром. К проблеме подходили так, будто имели дело с запутавшимися узлами, и заливали противный неочищенный жир в глотки несчастным детям, не обращая внимания на их рвоту, и все это — с самыми благими намерениями. Таким же варварским способом лечили глухоту, прижигая шею раскаленным железом, чтобы вызванное нагноение помогло оттоку гноя из ушей. «Целители» считали, что глухота — результат пробки в ушах. Одна только мысль о мучениях, что претерпевали до сих пор многие дети, сводила с ума, и ведь мучили их люди, которые желали несчастным только добра. А между тем, спорам между сторонниками различных методов излечения не было конца.

Если бы мисс Бригмор могла рассказать Беншему всю правду, то репутации школы в Манчестере был бы нанесен чувствительный удар. Дело в том, что в школе с давних времен существовала отвратительная практика — для сбора средств демонстрировать посетителям больных детей. Правда, первый раз это произошло из-за крайней нужды, но, по мнению мисс Бригмор, недопустимо ставить детей в положение зверюшек из зоопарка.

Она читала обо всех проблемах, связанных с глухотой, и надеялась, что, вызвав интерес мистера Беншема, сумеет воспользоваться его влиянием в Манчестере. Возможно, появится какой-нибудь специалист, владеющий новыми методами, а если его лечение окажется дорогостоящим, то владелец поместья возьмется его оплатить. А вместо этого хозяин предлагает обычную школу. Конечно, мисс Бригмор желала всем глухим детям получить наилучшее лечение, но дорогой Барбаре требовался особый подход и немедленно, пока ее глухота не усилилась. Хотя девочка и так уже ничего не слышит, кроме высоких и необычных звуков.

— Ты слишком переживаешь, — резкий голос Гарри напугал ее, — твоя голова забита мыслями только о ребенке, а стоит подумать и о себе, и вот что я тебе скажу. Насколько я знаю людей — она пробьется, и возьмет от жизни все. Глухая или нет, Барбара сможет добиться своего, даже совсем крошкой она уже была такой. Во всяком случае, внешность поможет ей устроиться, если только она малость пополнеет. И вообще, мы можем поговорить об этом позже, а сейчас давай решим, что делать с Фейервезер? Она взяла на себя право приказать девчонке покупать рабочую одежду. Когда это мои слуги сами покупали себе одежду?

— Она, скорее всего, хотела завести новые правила, чтобы сэкономить. Вы же не скрывали тот факт, что на домашние нужды тратится слишком много денег.

— Ну, это я просто так, чтобы слуги не распускались. Меня часто нет дома, вот я и не хочу, чтобы обманывали Тильду… Так что будем делать?

— А что вы хотите?

— Уволить ее.

— Тогда увольняйте.

— Но ты же ее выбрала.

— Я прочитала ее рекомендации. И посоветовала выбрать ее, потому что она оказалась лучшей из десяти претенденток. Я до сих пор считаю, что она хорошая домоправительница. Но, может быть…

— Что может быть?

— Буду так же откровенна, как вы, мистер Беншем. Может быть, не для этого дома.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что говорю. Она привыкла распоряжаться совсем в других домах, руководить слугами иного типа.

— Чем тебе не нравятся слуги?

— Что касается работы, здесь все в порядке, а вот манеры многих из них оставляют желать лучшего.

— Ты имеешь в виду тех, что я привез из Манчестера?

— Да, именно их.

— Ну что ж, это мой дом, и я хочу, чтобы в нем все было по-моему. Слишком много вокруг чопорности.

Мисс Бригмор промолчала. Хозяин, поджав губы и не сводя с нее тяжелого взгляда, произнес:

— Ну давай, скажи что-нибудь. Отчего ты не говорила, что все здесь не так, как было раньше? Ты же на самом деле так думаешь, вот и скажи. Как другие говорят: «Эти Беншемы уж слишком просты. Никогда не выезжают на охоту, даже не имеют охотничьих собак». Ведь такие идут разговоры, да?

— Я не знаю, мистер Беншем, кто что говорит. Мои обязанности не простираются дальше детской.

И снова наступила тишина, пока Гарри не прервал ее, мрачно заявив: