– Ну, теперь моя время поговорить с Дуэйном. Поиграй в своей комнате, а мы пока поговорим, хорошо?
– сказала на, с дрожью в голосе, что не осталось незамеченным малышом.

Он нахмурился, его счастливая пропала, а взгляд стал предупреждающим,

когда он посмотрел на меня.

Он был мелочью, но никто не попытался ему об этом напомнить. Он был готов защищать свою мамочку, если понадобится.

Дастин чертовски бы гордился этим парнем.

– Не заставляй маму плакать, - было его простое требование.

– Все в прядке, детка. Я обещаю. Мы просто поговорим о чем-нибудь хорошем, напрмер, как Дуэйн снова посиди с тобой и

вы снова, возможно, сможете сходить в гости к Таби… Маме Ти. Хорошо?

Мика посмотрел на нее и изучал её лицо, прежде чем кивнуть, но он не был уверен.

Он обнял её крепко за шею, прежде, чем отпустить.

Затем он развернулся и выбежал в дверь.

Когда дверь за ним закрылась, Сиенна развернулась и посмотрела на меня.

– Ты отвез его туда, не спросив меня.

Я был готов к эти словам.

– Они, упустили пять лет его жизни, Сиенна. Дастин был их ребенком.

Их золотым мальчиком. Они оплакивали его последние шесть лет.

Было бы несправедливо, если бы они не могли иметь часть Дастина,

о которой они даже не подозревали.

Сиенна выпрямилась подняла голову и приняла оборонительную позу. Черт, она была еще более великолепной, когда огонь вспыхивал в её глазах.

– Я посылала им его фото в течение двух лет. Я просила помощи у твоей матери, когда поняла,

что мои родители отрекутся от меня, если я сохраню ребенка. Ничего, - сказала она.

– Ничего. Я ничего не получила от твоей матери. Она ни разу не ответила.

Я практически выросла в этом доме, - Сиенна показал на дом моих родителей, - Это был мой второй дом.

Я любила этих людей, и когда, когда мне они нужны были больше всего, когда они нужны были ребенку Дастина, они тоже отвернулись от меня.

Ты даже не представляешь, каково это чувствовать. Не представляешь.

Я слышал слова, которые она произносила, но я знал, что моим родителям не было известно о Мике.

Моя мать была бы в Форт-Уорте рядом с Сиенной, если бы только знала.

Что-то здесь не так.

– Ты знаешь маму, Сиенна. Она была бы там, с тобой, если бы знала.

Она бы прошагала каждый чертов метр, чтобы быть там. Мама любила Дастина, она любила и тебя.

Мика был бы центром её мира.

Сиенна покачала головой.

– Нет, не сделала бы, так и получилось. Я вижу, она живет по тому же адресу, Дуэйн. Она не переехала. Я посылала ей письма. Очень много.

Но она ни на одно не ответила.

Не единого ответа.

Это не правильно. У меня просто не было другого ответа. Только тот, что моя мать не знала о Мике.

Она не могла. Она хотела бы этого ребенка. Она бы сделала все, в чем нуждаласьСиенна.

– Нам надо поговорить с мамой. Что-то тут не так. Она не знала, Сиенна.

Черт, мой отец чуть не потерял сознание, когда понял, кто такой Мика. Мама до сих пор не знает кто он такой.

Но когда я сказал отцу, кто мать Мики, он сразу увидел в парне Дастина.

Теперь он не будет отдаляться от него. Он задавал ему вопросы, и смотрел с полными очарования глазами. Когда мы вышли, он поцеловал его в голову.

Мой папа поцеловал Мику в голову. Мой папаша не из ласковых. Ты это знаешь.

Так скажи мне теперь, ты веришь в то, что если бы они знали о Мике, они бы проигнорировали его.

Сиенна не двигалась, а потом, вместо того, чтобы спорить, залилась слезами. Черт!

Мика разозлится на меня за это.

Сиенна

Они хотели его. Его отец поцеловал голову Мики. Очень долго я мечтала о том, чтобы у Мики появилась семья.

Дедушка и бабушка, которые любили бы его. Кто-то еще, помимо меня и тети Кэти. Это было слишком.

Я же посылала письма Табби. Могла ил она их не получить? И как много она не получила?

– Проклятье, Сиенна, не плачь. Мика винит меня в этом, - сказал Дуэйн, с паникой в голосе.

Тот факт, что Дуэйн Фалько беспокоился о том, что пятилетний мальчишка злится на него, заставлял меня плакать сильнее.

Он хотел понравится Мике. Он тоже хотел быть частью жизни Мики. Я не могла все это объяснить.

Возвращение в “Морской бриз” пугало меня.

Но это….Мне не нужно было бояться за это. Я должна была переживать о том, чтобы Мике не причиняли боль.