упрямым быть, искать причины

того, что плохо, что не так,

76

и свято поклоняться праху,

и свято верить в молодежь,

и защищать по-русски правду,

и бить по-русски в морду ложь...

Но ты меня еще учила

всем скромным подвигом своим,

что званье «русский» мне вручила

не для того, чтоб хвастал им.

А чтобы был мне друг-товарищ,

будь то поляк или узбек,

будь то еврей или аварец,

коль он хороший человек.

Б л а г о д а р ю тебя, Россия,

за то, что строю и пашу,

за буквы первые косые,

за книги те, что напишу,*'

Наградой сладостной и грустной—

я верю — будет мне навек,

что жил и умер я, как русский,

рабочий русский человек.

1955

КРАСОТА

Роса в привередах не ходит

по части запросов проста.

Роса себе место находит

везде, ибо это роса.

Роса лепестков не канючит -

росе не хватает садов,

и с проволочных колючек

свисает, как будто с цветов.

Горят ее капли сквозные

на клепке и в щелях креста

и, словно роса, по России

рассыпана ты, красота.

77

Олекмою полные ведра

к земле пригибают девчат,

но вольно качаются бедра

и груди крамольно торчат.

Копчушка

в Сангарах киркою

по вечной

стучит мерзлоте,

но челка

льняною рекою

о вечной

журчит красоте.

В толкучке устькутского орса

тебя обзовут: «Паразит!»,

но греческой выточкой торса,

смеясь, продавщица пронзит.

Шикарно взвалив под Слюдянкой

цементный мешок на плечо,

с какой величавой осанкой

чалдоночка кинет: «Ничо!»

А взгляд электродово-синий

вдруг сварщица в Ленске прольет,

и тайная грация линий

спецовку мятежно пробьет.

Ах как недостойны все робы

того, как звеняще тонки,

волною подкожною робко

по спинам бегут позвонки!

Ах сколькое в нас недостойно

того, как победно чиста,

пройдя революции, войны,

поводит плечом красота.

Все то, что у нас не выходит

и сходит на ход холостой,

пробел восполняя, восходит

на русской земле красотой.

И не на грейпфрутовых соках

и прочих изящных харчах —

восходит на кашах жестоких,

на ржавых консервных борщах.

73

Уродствами разного рода

и лаской оков и кнута

не выбита эта порода,

не вытравлена красота.

Покуда, как всеисцеленье,

как нации гордость и честь,

есть женщины в русских селеньях

Россия и будет и есть.

И верю я в чаянья наши,

когда вагонетки ползут,

а зубы Ростовой Наташи

слепяще блеснут сквозь мазут...

1967

Б А Л Л А Д А О ЛЕНСКОМ

ПОДАРКЕ

Подарками я не обижен, пожалуй.

Д а р и л и мне все —аж до каски пожарной.

Но в жизни не только мне глЪдили волосы,

и шли вперемежку —

пинки,гладиолусы,

и чертовы зубы, и медные трубы

и д а ж е (как смутно мне помнится)

губы.

Тот в рот, как подарок,мне проповедь вталкивал

Тот — дал мне патронище противотанковый.

А вождь сенегальский

жену чуть не отдал —

чего не отдашь ради дружбы народов!

Но все это — лишние перечисленья...

Я лучше о том, как мы плыли по Лене,

79

вабыв о просушках, с мошкой на макушках,

на карбасе, названном гордо: «Микешкин».

Вокруг было только величье откосов —

ни признака д а ж е колхозов-совхозов,

и только олени по тундре алмазной

бродили еще неохваченной массой.

И вдруг из-за мыса возникла моторка,

чадя за версту,

как у черта махорка.

Грустя в одиночестве,

видно, глубоком,

моторка п р и ж а л а с ь к «Микешкину» боком.

И на б о р т — в и з и т н о ю карточкой скромной —