Лизетта просияла.

— Полковник Бакмастер?

— Собственной персоной, — кивнула Вера. — Ему не терпится увидеть вас обоих. Ваши документы в полном порядке. Вы отправляетесь в Англию в конце недели, представите формальный отчет об операции.

У входа в приемную Люка окликнул один из британских агентов, радуясь неожиданной встрече.

Вера обратилась к Лизетте, давая соратникам возможность обменяться новостями.

— Вы прошли через столько испытаний, — пояснила она. — Славно видеть, как загораются радостью лица, когда старые друзья встречают друг друга.

Лизетта вдруг осознала, каково это — посылать агентов на задание, не зная, вернутся ли они живыми.

— А он очень хорош собой, этот ваш повстанец, — заметила Вера и подмигнула. — А кем он был до того, как примкнуть к Сопротивлению?

— Он выращивал лаванду. Мне очень хочется, чтобы он вернулся к этому занятию, — ответила Лизетта.

Они отплыли из Кале на борту большого рыболовного судна. Вместе с ними в Англию возвращалось много военных и даже нескольких агентов — но знакомых не было ни одного.

День выдался ясный. Люк напряженно смотрел, как тают вдали французские берега.

— Как ты? — спросила Лизетта, прижавшись к нему.

— Никогда не думал, что покину Францию. Я так люблю эту страну…

— Я тоже. Надеюсь, ты и Англию полюбишь. А если нет, мы всегда можем вернуться во Францию…

Через два часа вдали показалась земля.

— Смотри, мыс Бичи-Хед. — Лизетта, зябко кутаясь в шарф, указала на большой утес. Дни становились холоднее, приближалась осень.

— Англия, — потрясенно выдохнул Люк.

Лизетта сжала его руку.

— Мы подыщем себе тихое местечко, начнем все сначала, Люк.

Он печально кивнул.

— Я буду скучать по Провансу.

— Мы еще вернемся туда.

— Однажды… Я обязательно отвезу тебя в Сеньон, мы пройдемся по лавандовым полям…

— Посадим лаванду в память о твоей бабушке. Люк, я так люблю тебя! Я пойду за тобой куда угодно! Пока мы вместе, я буду счастлива везде. Понимаешь, надо где-то начинать. Давай попытаем счастья в Суссексе? Начнем жизнь заново…

В фиалковых глазах Лизетты Люк видел отражение ее любви и надежду на новую жизнь.

— Да, начнем заново, — согласился он, привлекая любимую к себе и нежно целуя ее волосы. Приживется ли лаванда на суровой северной земле, вдали от родного Прованса? Подойдет ли этому пейзажу неброская красота южного цветка?

Ради Лизетты он приложит к тому все усилия. Он вновь станет хранителем лавандовых полей, и в них никогда не умрет память обо всех, кого он любил.