— Это ты виноват, — шепнула она, удивленная своим возбуждением.

Шофер наблюдал за ними в зеркало заднего вида, но Лизетту это совершенно не волновало. Она закрыла глаза…

Килиан страстно поцеловал ее. Она трепещущими руками обхватила его за шею, ощутила под пальцами завитки мягких волос. Сейчас, в это мгновение, все остальное ничего не значило — ни то, что он немец, ни его нацистский мундир, ни то, что он, верно, уничтожил сотни людей. В этот крохотный отрезок времени он был ее возлюбленным… и, как она очень надеялась, одним из тех, кто подорвет нацистский режим изнутри.

Автомобиль резко остановился — пожалуй, слишком резко. Килиан подался вперед, открыл окошко в перегородке и распорядился:

— Ждите, пока за вами не пришлют. Мадемуазель надо будет отвезти на Монмартр. Проследите, чтобы она безопасно добралась домой. Еще лучше — проводите ее. Ясно?

Водитель кивнул.

— Лизетта… — Килиан вздохнул. — Еще не поздно передумать. Я не обижусь. Я не рассчитывал на такой поворот событий, но теперь, когда все это происходит, мне кажется, будто мне открылись райские врата. Я этого не заслужил.

— Да ты и впрямь романтик.

Килиан отвел глаза в сторону и смущенно пожал плечами.

— Отведи меня наверх.

Все кругом словно бы потонуло в тумане. Лизетта не помнила, как они вышли из машины, как швейцар распахнул дверь, как они пересекли гостиничный вестибюль и поднялись в номер Килиана. Она лишь смутно отметила роскошный интерьер вестибюля — не дотягивающий до великолепия «Ритца» с его огромными зеркалами и хрустальными люстрами, но все же изобилующий лепниной и немецкими мундирами. Килиан здоровался с офицерами, представлял им свою спутницу… Лизетта машинально исполняла все требования этикета, но чувствовала себя отстраненной от происходящего.

Наконец они остались одни. Килиан снял с нее свою шинель, нежно скользя пальцами по обнаженным плечам девушки.

— Лизетта? Что с тобой?

Лизетта заморгала, выходя из странного оцепенения, полного запахов лаванды и крови. Не к месту и не ко времени ей вспомнился другой немец, которого она почти не знала… Килиан встревоженно глядел на нее. В комнате царил полумрак, лунный свет заливал кровать.

— Если это все для тебя слишком быстро…

— Тс, — шепнула девушка. Приподнявшись на цыпочки, она подарила ему дразнящий, долгий поцелуй и принялась расстегивать пуговицы форменного кителя.

— Шампанского? — пробормотал Килиан.

— Только тебя, — выдохнула Лизетта.

Маркус опытной рукой расстегнул молнию ее прекрасного нового платья, шифон скользнул вниз по ее телу. Килиан тихо ахнул, глядя на нее в мягком призрачном свете. Лизетте не верилось, что это она, полуобнаженная, неторопливо скатывает драгоценные чулки и позволяет мужчине пожирать себя жадным взором. Наконец она осталась совершенно нагой — на свет явилась новая, незнакомая Лизетта, которая отважно вела ее через нынешний вечер.

Маркус содрал с себя китель, небрежно швырнул на кресло. Нервно расстегнул пуговицы на рубашке, отбросил ее в сторону. У Лизетты перехватило дыхание. Серебристые шрамы на теле Килиана свидетельствовали о ранах, полученных в сражениях — и служили напоминанием, что он — вражеский солдат.

Он стоял перед ней, уязвимый, исполненный того же беспомощного желания, что и она сама. Лизетту уже не волновали ни его национальность, ни возраст. Напротив, она еле сдержала улыбку, вспомнив наставления бабушки: «В любовники выбирай человека старше тебя. Он будет боготворить тебя так, как не сумеет ни один юнец». Маркусу не суждено было стать ее первым любовником, однако прежде у нее не было таких зрелых мужчин. Она вдруг поняла, что уже и сама не знает, делает ли все это во имя короля и короны — или для себя самой. Сейчас ей хотелось стать его любовницей.

— Обними меня, — прошептала она.

Внезапно они слились в долгом чувственном поцелуе, затягивающем их все глубже и глубже. Лизетта окончательно потеряла счет времени. Маркус подхватил ее на руки и отнес к постели. Она не знала, готова ли к тому, что сейчас произойдет, но безраздельно отдалась ласкам, что страстно и щедро расточал ей полковник Килиан.

Лизетта пошевелилась первой. Наручные часики — единственное украшение, что еще оставалось на ней — сообщили ее сонному взору, что сейчас без нескольких минут четыре. Даже птицы за окном — и те еще спали. Стояла уютная, умиротворяющая тишина, и хотя осознание реальности начало возвращаться в мысли девушки, Лизетта отгораживалась от него, чтобы еще немного насладиться своим праздником.

Они предавались любви много часов подряд. Маркус уверял, что глаз не сомкнет, пока держит ее в объятиях, но, разумеется, проиграл эту битву. Зато Лизетта позаботилась о том, чтобы он знал, что вышел победителем из всех прочих поединков и битв, произошедших между ними той ночью. Он заснул с улыбкой на губах.

Лизетта знала, что воспоминания об этих счастливых часах навсегда останутся жить в ее памяти. Полковник оказался нежным и заботливым любовником, а главное — веселым и забавным. Они смеялись почти столько же, сколько и занимались любовью.