– «Стасиками» у нас в Шахтерском называют тараканов, - Лёка вернула зеркальце в сумочку. – А моего принца зовут Станиславом.

– А тебе, принцесса, не жарко в шубе-то? – не унимался Денис. – Плюсовая температура!

– Не жарко, - улыбнулась Лёка; сегодня ее ничто не могло задеть. – Утром на градуснике было плюс три, а к ночи минус десять может быть! Внимательно смотри на календарь, Дениска – зима на дворе!

– Ага. Замечательный повод похвастаться новой шубой. – Денис шумно отхлебнул кофе.

Лёка поморщилась. Свинья некультурная!

– А ты в ней в маршрутке ехала? Или принц тебе машину купил?

– Машина мне без надобности – у меня нет прав, - ответила Лёка. – Я приехала на такси. В общем – к делу. Я увольняюсь, мальчики! Сейчас напишу заявление – и, привет семье!

Она достала из пачки листок бумаги, и действительно принялась писать заявление об уходе.

Денис и Саша посмотрели друг на друга, а потом уставились на Лёку.

– Саш, приготовь трудовую, пожалуйста! – попросила Лёка, старательно выводя на заявлении слова «по собственному желанию».

– Лёк, а ты уверена? – спросил Саша. – Майоров тебя назад не возьмет – ты же знаешь, как он относится к тем, кто уходит! Здесь, все-таки, привычней, а на новом месте – мало ли как сложится!

– Нет никакого нового места! – сообщила Лёка. – С бумажками, звонками, факсами - покончено. Летом будем осваивать новую профессию – пеленки-распашенки, а пока – просто отдохнем! Опять же – обустраиваться надо. Стас мне квартиру снял. Трехкомнатную!

– Ты беременна? – осторожно уточнил Саша.

– Ага! – кивнула Лёка, очень довольная. – Я уже думала, что со мной что-то не в порядке – двадцать восемь, а ни разу беременной не была. Но – все получилось! Рожу в конце июля или в начало августа. Может, даже на собственный день рождения подгадаю.

Зазвонил телефон. Денис приподнял трубку, и тут же положил ее на место. Телефон замолчал.

– Лёка – ты «тронулась»?! – протянул Денис, глядя на Лёку во все глаза. – Он же обычный бандит!

Лёка рассмеялась и хохотала долго, будто Денис отпустил какую-то шутку.

– Смешной ты, Дениска! – ответила она, отсмеявшись. – Во-первых - он не просто бандит! У него в барсетке визитки с телефонами всего милицейского и городского начальства…

– Ну да – он высокопоставленный бандит, - уточнил Денис. – Не велика разница!

Но Лёка только отмахнулась.

– Бандит – это не навсегда, - сказала она.
– Сейчас время такое – сегодня ты бандит, завтра – уважаемый бизнесмен, владелец заводов, газет, пароходов – ну, вы должны были в школе учить!

– Тебе-то с этого – что?! – спросил Саша. – Он же женат! Или – собирается разводиться?

Лёка тряхнула головой и внутренне похвалила себя – волосы были идеально чистыми и прекрасно уложенными.

– Не собирается, - сказала она беспечно.
– Чем вы слушаете – я же рассказывала! Его тесть – глава ихней банды, или, как сейчас говорят - бригады. Помните, я рассказывала, как Стас с ним познакомился?

– Помним, - поморщился Денис. – Он вышел на большую дорогу – начал грабить людей с топором в руках. Подошел к мужику, который вылез из хорошей машины, замахнулся топором, а мужик приставил ему ко лбу пистолет. Ты десять раз рассказывала!

– А потом твой Стас понравился дочке этого мужика, и тот заставил его на ней жениться, - добавил Саша. – Типа – купил дочурке муженька!

– И сделал своим заместителем, - добавила Лёка, веско. – Двоякая ситуация, в чем-то хорошая, в чем-то плохая! Стас может завести себе хоть десять любовниц, и это никак не скажется на его положении. Тесть – сам бабник первостатейный, ни в чем его ущемлять не станет. Это – хорошо. Но если Стас только подумает бросить свою Свету – ему не жить. Это – плохо!

– И что – тебя устроит положение вечной любовницы? – поинтересовался Денис. – Или ты собираешься Свету отравить?

– Нет, - ответила Лёка серьезно. – Я собираюсь просто подождать. Бандиты редко живут долго, так что тесть Стаса – не вечен. Рано или поздно его отнесут на кладбище и положат под огромным черным памятником с надписью: «От братвы». И тогда – Стас мой. У Светы нет детей, а у меня, - она похлопала себя по животу, - будет! И потом – Стас меня любит, а ее - нет!

В комнате повисло молчание – мужчины недоуменно переглядывались.