– Ритка, а ты ничего не хочешь нам рассказать?
– закончив свое короткое скучное повествование «как я провела каникулы» обратилась ко мне Инга.

– Да, очень интересно знать - кто тебя по башке стукнул? Сомневаюсь, что ты сама вот так взяла и вспомнила, что ты не просто одна из учащихся одиннадцатого класса, а еще и девушка.
– Танька тут же отложила в сторону свой мобильный и теперь с интересом на меня смотрели уже две пары глаз.

– Да, Танька, ты права - меня ударили по голове, можешь начинать праздновать победу.
– Мы стоим в школьном коридоре у самого большого окна, и с этими словами я ловко запрыгиваю на подоконник, забрасывая ноги обутые в шикарные кожаные сапоги на шпильках одну на другую. Это я проделываю почти так же эффектно, как в фильме (теперь одном из любимых) «Основной инстинкт» и дело тут абсолютно не в эротических сценах, а в главной героине - наглой, самоуверенной, бессердечной.
– Меня ударили - жизнь, пару раз.

У Инги глаза округлились, а Танька брызнула смехом.

– Да ладно тебе, старушка! Инга, ты слышала, жизнь ее ударила?

Танька продолжает наиграно хохотать, а лицо Инги более чем серьезное.

– Знаешь, а мне твое перевоплощение больше не кажется прикольным. Что-то мне подсказывает, что ничего хорошего из этого не выйдет.
– В голосе Кузнецовой улавливаю тревогу.
– Эта откровенная туника… эти ботфорты… макияж… даже голос… Такое впечатление, что ты все каникулы только тем и занималась, что перекраивала себя не только снаружи, а изнутри, но Ритка…

– Инга, не стоит, честно.
– Перебиваю я пламенную дружескую речь.
– Ты тоже права - я себя перекроила и мне это нравится.

Понимаю, что мои слова звучат слишком самоуверенно, но изменившись для всего мира, трудно оставаться душкой даже для самых близких.

Ловлю на себе осуждающий взгляд Инги и не приятный, придирчиво оценивающий Танькин.

– Знаешь, стервой стать не так уж и просто, как показывают в фильмах, ею нужно родиться. А так, - Инга кивает в мою сторону, - ты можешь превратиться в обычного клоуна, не более того.

Я многозначительно ухмыляюсь всего лишь одной половиной рта.

– Инга, клоун, это не самый худший вариант, главное больше никогда не слышать, что я слишком «хорошая».

– А что плохого в том, что ты хорошая?

– Вот и я о том же.

На этом наш разговор заканчивается. Противный звонок приглашал в закрытое пространство на очередные бесполезные сорок пять минут, и мои подруги, как никогда, в ту же секунду спешат в класс, даже не пытаясь дождаться меня. Что ж, в мои планы не входила ссора с Кузнецовой и Усик, но если им от этого легче…

– Ритуль, меня Макаров на днюху к Голугину зовет, как думаешь, идти?
– уже на следующей перемене Усик напрочь позабыла о наших стычках, за что я и люблю эту пофигистку.

– Ха-ха-ха, пошутила. С каких это пор тебе нужно мое благословение?
– Танька практически улеглась на моей парте. Инга раздраженно вытаскивает из под ее локтей тетрадь, и демонстративно в ней что-то пишет.

– Не нужно мне ничье благословение, просто кое-кто, - Танька косится в сторону Инги, - отказывается идти с Зюзей на этот праздник жизни, а самой как-то стремно.

– Девушка, вы ли это? Усик, тебе и стремно? Согласись, как-то неубедительно звучит.

– Ха-ха, смешно. Но это все фигня. Пойдешь или как?

Вот он, мой шанс опробовать себя новую во всей красе - вечеринка, вряд ли безалкогольная, и куча озабоченных подростков, как сказал Родион Марков - желающих набраться опыта. Тест-драйв!

– А у кого ты говоришь днюха?

– У Голугина Толика, - Танька беспардонно поворачивается в сторону пустующего места за партой в дальнем углу, и я облегченно выдыхаю «слава богу, оно пустующее», я не успела собраться с мыслями, - именинник сегодня отсутствует. Готовится, наверно. Только не говори, что не знакома с ним.

– Нет, почему, - пытаюсь восстановить в памяти портрет одноклассника - сигарета, тупая ухмылка, кажется, русые волосы, обалденно красивые глаза и репутация того еще проблемного подростка.
– Как я могу не знать собственного одноклассника?

Танька легонько двигает плечами.

– Я вот, например, тех, кто пришел к нам в десятом, через одного не узнаю. На фиг они мне упали, чтоб я еще пыталась засунуть себе в мозг их портретные данные. Ну это так, ни о чем. Так что, идем или ты не в списке приглашенных?

– Это почему это я не в «списке»?
– чувствую, как собственные губы неконтролируемо растягиваются в зловещей улыбке.
– Это Голубин еще не в курсе, кто возглавляет этот его список.

– Голугин, - тут же поправляет меня Усик.

– Ну да, он.

Танька удивленно раскрывает глаза, Инга оторвалась от тетради и выдала звук типа «Пф-ф-ф» или что-то вроде этого, а потом снова утупилась в клеточки на белых листах. Удивляюсь собственному самоуверенному заявлению даже я, но всего на сотую долю секунды. Что-то внутри меня подсказывает - попасть в начало списка будет не сложно.