Королевская резиденция в Ратах отличалась такой же роскошью, как и даррийская вилла бригантов, поэтому мы с Мариссой вдоволь пользовались королевскими банями, болтали о мужьях и детях, которых у меня не было, но хотелось, чтобы в будущем появились. Интересно, если у нас с Квинтом будут дети, смогут ли они превращаться в драконов? Хотя, какие тут дети – мы до процесса зачатия-то никак не дойдем!

Меня заняли женскими делами. Королева Марисса без устали хвалилась единственным внуком, затем протащила меня с Марой по столице с заходами в мастерские ювелиров и ткачей, из-за чего я обзавелась множеством красивых вещей. Вентурия и мою знать увлекли охотой, да так, что я их почти не видела последние два дня. Квинт тоже участвовал в мужских развлечениях, потому что дуббоны настроения имели продаррийские и принимали легата как дорогого гостя. Вечерами же меня утаскивал Верховный. С каждым разом, с каждым его уроком я яснее слышала голоса леса, деревьев, травы.

– Доверяй себе, Аэлика! Своим чувствам, своей земле, силе твоих богов, – говорил Верховный, протягивая сладость подошедшему красавцу оленю. Я замерла в сторонке, под охраной друидов и телохранителей. Подозрительно косилась на гиганта с огромными ветвистыми рогами, который поедал угощение с ладони друида. Такие экземпляры в моем мире я встречала лишь в зоопарке. Рука тянулась к кинжалу, а глаз косил в небо – не пролетит ли над нами дракон, а то боязно! Охранники тоже поглаживали оружие, но уже по другому поводу. Уверена, думали, что зря три центнера мяса простаивают. Знатная дичь!

– И твоя земля доверится тебе, – добавил Верховный. – Послушает, признает тебя. Плати любовью за любовь, и тебе покорится сила Древних Богов!

Он раскрыл руку, и олень доверчиво ткнулся мордой в ладонь друида, будто выпрашивал ласку. Неожиданно огромный зверь опустился перед старцем на колено. Я не поверила собственным глазам. Но ведь это… невероятно! В следующую секунду друид жестом поднял лесного красавца на ноги. Прошел рядом с замершим зверем, похлопал по крупу, затем милостиво разрешил тому уйти. Самец гордо вскинул голову и удалился в лес. Мои телохранители застонали, причем не мысленно, а очень даже вслух.

– Ты тоже так можешь? – негромко спросила у Ангуса, когда вниманием Верховного завладел Гахарит. Два мужа в белом рассматривали старую березу, на стволе которой гигантским уродливым наростом прижились грибы-паразиты. Голоса у друидов были заинтересованные. Помнится, чаге в моем мире тоже приписывались лечебные свойства.

– Бывает, получается, – произнес Ангус. – Правда, намного реже, чем хотел бы. В последнее время я даже понимаю, чего хочет Бартек. Могу приказать, вернее, попросить его выполнить и мое желание. Но, честно говоря, почти всегда он поступает по-своему. Мара разбаловала его, маленькая проказница!

Я усмехнулась. Ничего, скоро девочка подрастет! В брачный возраст здесь входили в четырнадцать, вот тогда и посмотрим, как друид переживет ее взрослые проказы.

– Ангус, что затевает Верховный? – решилась я. Покосилась в сторону друидов и понадеялась, что нам дадут спокойно поговорить и не потащат меня на очередное испытание. Оставив грибы в покое, они замерли посреди поляны. Гахарит протянул руки в сторону березняка, похоже, тоже решив кого-то призвать. Рядом скептически похмыкивал Верховный, сжав верный посох в руке. Чую, сначала достанется Гахариту за нерадивость, затем придет и моя очередь.

– Гахарит говорил мне, что друиды против кровопролития и не хотят войны. Но тогда зачем Верховный так спешил с моим посвящением? Квинт… Квинт Октавий, – поправила себя я, – утверждает, что друиды меня готовят. К чему? Я спросила у Верховного, и за это чуть было не получила посохом по голове.

– Аэлика…

– Прошу тебя, Ангус! Мне надо знать. Я чувствую себя в лабиринте, да еще и с завязанными глазами. Не только потерялась, но и лоб себе вот-вот расшибу.

Ангус улыбнулся. Тут я заметила, как из леса выбежал серый заяц. Замер на краю поляны, нервно подергивая ушами, боясь приблизиться к людям, хотя Гахарит старательно тянул к нему руки. Тогда я решилась. Закрыла глаза и заставила… Нет, попросила, деревья, траву и кусты запеть. Так же, как это сделал однажды для меня Ангус. И они откликнулись, послушно наполняя поляну тихим, переливчатым звоном.

– Помнишь тот раз… – произнесла я, чувствуя, как в груди зарождается торжество. Получилось! Этот лес принял меня, послушал меня! Это было невероятное, восхитительное ощущение. – Ты кормил меня лесной земляникой и обещал, что всегда будешь на моей стороне. Ты нужен мне, Ангус! Как друг. В последнее время я все время теряюсь в догадках одна другой интересней. И еще мне страшно. Я боюсь войны, боюсь что-то сделать не так.

– Мы не хотим войны, – вздохнул друид. – Но Верховный беспокоится. Он боится потерять тебя. Ты нужна нам, Аэлика! Не только нам, но и этой земле, как залог стабильности и спокойствия на Альбионе, – друид протянул руку, коснувшись куста, у которого мы стояли, тронул листья. И они доверчиво потянулись к мужчине. – У тебя замечательно получается. Я учился этому много месяцев, а ты… За три дня.

– Спасибо, – поблагодарила я друида. – Вам нечего бояться, ведь я не собираюсь никуда пропадать.

Его слова меня встревожили. Не слишком ли много ответственности на одну растерянную меня? Я ведь никто, пришла ниоткуда и почти ничего не умею. Да и куда я денусь? Гахарит крепко привязал меня к этому миру.

– Дракон, Аэлика! – вздохнул друид. – Верховный думает, что тот скоро предъявит на тебя свои права.

Деревья перестали петь. Трава растерянно замолкла.

– Какие еще права? – подозрительно спросила у друида.