Я Мел, — сказала она, протягивая руку.

Марк.

Он постарался не придавать значения физическому контакту. Она оказалась более уверенной и искушенной, чем любая девчонка в Рэндтауне.

Итак, ты пришел сюда только из-за футбола? — спросила она.

Он невольно вспыхнул, услышав насмешливый голос. Она по-прежнему смотрела ему прямо в лицо, и он даже не выпустил ее руки из своих пальцев.

О господи, нет. Я пришел поддержать Саймона Рэнда и остальных жите­лей города.

Понимаю. — Она мягко высвободила свою руку. — А блокаду поддержи­вает большинство горожан?

Да, все поддерживают. Это строительство — грубое нарушение наших прав. Мы должны их остановить.

Вы препятствуете строительству детекторной установки?

Верно. И будем продолжать. Мы сможем отстоять свои идеалы, если будем действовать сообща.

Ее красивое лицо слегка нахмурилось.

Я здесь совсем недавно, но уже поняла, как сильно простая жизнь при­влекает людей. А о каких именно идеалах вы говорите?

Именно об этих: жить простой, чистой и естественной жизнью.

Но ведь Флот этому не помешает, не так ли? Станция спроектирована за много миль от города, высоко в горах, где она ни на что не повлияет. А Содру­жеству необходимо знать, если праймы откроют поблизости от нас червоточину.

Дело в принципе. В станции задумана термоядерная энергетическая уста­новка, а это противоречит всему, во что мы верим. Нас никто не спросил, они просто вломились на шоссе и привезли свою станцию без нашего разрешения.

А разрешение им необходимо?

Конечно. Весь горный хребет Даусинг находится на участке, оговоренном уставом компании, и ядерные установки строго запрещены.

Я все понимаю, но Флоту действительно необходима эта установка в Юж­ном полушарии, чтобы замкнуть сеть. Вы сознаете, что своим протестом стави­те себя на античеловеческую позицию?

Античеловеческая позиция? Расслабься и получай удовольствие! — про­изнес он с напускной развязностью, получив в ответ ободряющую улыбку. — Нет, конечно, все не так. Решение о размещении станции было принято чиновниками наобум, они просто ткнули булавкой в карту. Им наплевать на желания и чувства живущих здесь людей; скорее всего, они даже не потрудились узнать о наших правилах. Своей блокадой мы пытаемся заставить их принять во внимание наши требования. Сейчас они, должно быть, обсуждают альтернативные источники энергии.

Я не знала об этом.

Ну, пока еще не официально, но это так.

А не увеличит ли это стоимость установки?

Бюджет Флота так велик, что никто этого и не заметит. Так или иначе, они должны защищать наш образ жизни. И за это стоит немного доплатить, не так ли?

Думаю, так.

А вы, э, давно в нашем городе? Я не видел вас раньше.

Я только что приехала.

Ну, если хотите задержаться и немного заработать, я знаю места, где могут быть вакансии.

Это очень любезно, Марк, но у меня хватает средств.

Ладно, это хорошо. — Он вдруг вспомнил, что должен принести еду своей семье. — Тогда увидимся.

Она слегка надула губки.

Буду ждать.

В тот вечер им удалось уложить детей спать вместе с детьми Бакстеров в Хаймарше и провести вечер вдвоем. Они начали с бара «Феникс» на Литтон- стрит, что шла параллельно Мейн-Молл. Здание, как и все дома Рэндтауна, было недавно построено из композитных панелей и имело солнечные батареи в качестве крыши. Но внутри владельцы бара облицевали стены камнем, а по­том добавили и толстые закопченные балки, поддерживающие деревянный потолок. Прямоугольное помещение получилось темноватым и уютным. Сам бар занимал большую часть одной из стен и предлагал несколько сортов пива, а также разнообразные вина из долин в окрестностях города, включая вино с участка Вернонов. В дальнем конце зала горел камин, настолько широкий, что потребовалось установить два дымохода, а на кованой решетке помещались целые бревна, отлично согревавшие посетителей в зимнее время. Сейчас, летом, вместо дров в камине стояли длинные керамические лотки с живыми цветами. Перед камином уже расположились первые клиенты, среди которых Марк и Лиз заметили Юрия и Ольгу Конант. В такое время здесь обычно было более мно­голюдно, но из-за блокады наплыв клиентов значительно уменьшился.

И это не только здесь, — сказал Юрий, наливая бокал темного вина из винодельни Чаппльза в долине Хаймарш. — Убытки несут почти все городские кафе, даже в «Баб-Кебаб» упала выручка.

После начала блокады они просто разворачивают все туристические груп­пы, — добавила Лиз. — Предыдущий заезд уже закончился, а следующую партию не привезли. Отели на три четверти опустели.

При этом те, кто остался в городе, чувствуют себя в ловушке и поднима­ют шум, — сказала Ольга. — И я их не виню.

Ловушки бывают и похуже, — заметил Юрий.

Саймону надо бы подумать, как помочь им выбраться, минуя блокаду. Его принципы причиняют людям неудобства.

Между неудобствами и вредом есть большая разница, — сказал Марк.

В данном случае не такая уж и большая. Многие туристы приехали сюда под конец отпуска, и им пора возвращаться домой, к своей работе. Как ты от­несешься к тому, кто помешает тебе зарабатывать на жизнь?

Все это закончится самое большее через несколько дней.