— Прескверный старикашка! Родную дочь законопатил в эту яму. Послал считать сонливых этих тварей. Закрыл болотные все выходы и входы. Я тут подохну от тоски и скуки, — и она в досаде щелкнула бичом.— А ну, проснитесь, твари! Встать! Всем встать!

И вот холмики, которые мы принимаем за болотные, кочки, зашевелились, сбросили с себя мох и ряску, и над землей стали подниматься девушки, которых похитил змей в течение многих лет. Лица их были измождены, вместо одежды — истлевшие лохмотья, еле прикрывающие их тела. Девушки по одной начали выходить на сухое место. Она каждую ударяла хлыстом, чтобы посчитать:

— Одна, другая, третья! Подумать только, сколько же вас тут? Шесть, восемь. Десять. Подождите! Я со счета сбилась. Пошли обратно все, считать я буду снова. Одна, другая, третья, пятая... Постойте! Идите тише. Ну, старый хрыч! Болотное отродье! Считать меня до девяти лишь научил, а сам...

— Кого ты назвала хрычом болотным? — дочь и не заметила, как на поляне появился Турни. — Отца родного?

— Ну что ты, болотный леший мой учитель...

— Болотный леший —лодырь и тупица, — махнув рукой, сказал Турни. — Чему он может научить?.. Скажи, ну чем ты недовольна?

— Я умираю от тоски и скуки. Одно бабье вокруг,.. — змейка вскочила, ударила хлыстом девушку: — Что вы как сонные мухи? Веселее! Живее! Шевелитесь! Вот ты! Спишь на ходу!

И она ударила еще одну девушку. Турни лениво повернул голову, сказал:

— Не бей ее, Юнга. Она не виновата. Она и вправду не проснулась.

— Ты разбуди ее!

— Нельзя. Заколдовал ее я триста лет назад. Разбудишь — превратится в горстку праха.

— Зачем они нужны, коль постоянно спят? Я думала...

— Ты думала... В твоих палатах горы полотна, а в сундуках узорное шитье, а на столе прекрасное питье. Все это — дело их рук.

Появился младший сын Турни, он подскочил к отцу и зашептал что-то на .ухо. Змей вскочил на ноги, топнул о землю и обратился в самого себя — в трехглавого змея. Юнга вскрикнула — даже дети боялись отца, когда он превращался в Трехглавого.

— Зачем ты нас, отец, пугаешь?! — воскликнула Юнга.

— Молчи, девчонка. Мне надо три головы, когда опасность близка.

— А что случилось?

ы— В двуречье появился новый богатырь. Для беспокойства не было причины, но он у Тойдемара появился, а этот может дать ему совет. Я до сих пор не знаю, что он узнал от дочери моей...

— Он полюбил сиротку, я подслушал,—- сказал змееныш.

— Что за сиротка, почему не знаю?

— Отшельник взял в свою землянку Юкчи-сиротку. Ей теперь семнадцать.

— Это хорошо. Молчи, змееныш. Дай подумать. Сиротка — это мысль.

Змей долго раскачивал тремя головами, потом отрыгнул из правой глотки клубок пламени, плеснул на него воды из левой глотки и снова стал похож на человека.

— Надумал? — спросил змееныш.

— Надумал.

— Заманим его в топь, убьем, утопим?

— Дурак! Онар бессмертен. Его мы женим. Эй, Юнга!

— Я здесь, отец.

— Ты знаешь, где землянка Тойдемара?

— Была когда-то.

— Лети туда и взгляни на Юкчи. А заодно и на онара взглянешь. Я этих увальней, онаров знаю. Он будет десять лет вздыхать о девке, а сватов не осмелится послать. Когда Кокша пойдет от Тойдемара, ты превратишься в юную сиротку, его догонишь и пошлешь обратно. Чтоб он, решив жениться, сиротку ту засватал. Ты смелости ему придай и...

— Меня ты можешь не учить^цтец...

...Ах, какая это была свадьба! б^гсь илем от мала до велика пришел на пир к своему онару. Да что там илем— со всей округи сошлись гости, принесли богатые подарки. Все междуречье знало, что сегодня женится Кокша-патыр.

Под дубом, где совсем недавно качалась колыбелька онара, расставили много столов и скамеек. Счастливая Юкчи взяла Кокшу за руку и сказала:

—' Пойдем, мой милый патыр, к роднику. Умоемся его водой прозрачной. Спокон веков со свадьбы все молодые ходят к роднику, чтобы любовь была такой же чистой, чтобы любовь была такой же вечной, как струи водоносного ключа.

Они оставили гостей и, взявшись за руки, побежали к роднику. Они склонились над срубом, умыли свои лица ключевой водой, потом начали черпать горстями прозрачную, холодную влагу и поить ею друг друга. Потом они разговорились, стали мечтать о том, как они будут жить, сколько у них будет детей.

Но вот парни подхватили онара под руки и повели к столам. Юкчи с собой не взяли — не по обычаю. За нею девушки с песней придут. Вон они уже на косогоре.

И вдруг из кустов выскочили два беса — подручные Турни, схватили Юкчи, заткнули ей рот мхом и унесли в лес. Когда девушки подошли к роднику, невесты там не было. Подруги принялись звать ее: кричать и аукать, на крик возвратился Кокша.