Он выглядит безобидным, учитывая, что он собирался на случайную полночную прогулку, но его широкие плечи отражают целеустремленность и решимость. Его дорогие белые кроссовки едва издают какой-либо звук. В то время как я не делаю никаких попыток смягчить свои шаги. Под моими изношенными черными кроссовками крошатся небольшие кусочки металла и стекла.

— Эй! — пытаюсь еще раз. В этот раз, мой голос звучит менее уверенно и не так ясно.

Слева от меня что-то падает, и мое сердце подскакивает к горлу. Затаив дыхание, я прижимаю свой планшет ближе к груди и тяжело дышу, когда незнакомец останавливается и поворачивается налево. Я задерживаю дыхание, когда он испуганно оборачивается. Потом он замечает меня и хмурит брови, создавая под ними тени.

Он опасен.

Это очевидно.

Он медленно тянется к шнуру от наушников, и одним резким рывком выдергивает их. Когда все его внимание сосредотачивается на мне, я сразу замечаю, что свет, исходящий от здания, не будет мне помощником. И если бы мне пришлось опознавать этого человека в полицейском участке, я понятия не имею, как бы это сделала. Тени не дают мне разглядеть его лицо.

Я прочищаю горло в попытке показать хоть какую-то уверенность.

— Ты сломал мой…

Он резко делает шаг вперед, и я взвизгиваю, роняя планшет. Большие тяжелые руки незнакомца хватают мои плечи, толкая вбок. Я спотыкаюсь и закрываю глаза. Жду удара об металлический склад сбоку от себя, но вместо этого он снова удерживает меня, его пальцы сильно впиваются в мою руку. Он ударяет меня о стену склада, и я стискиваю зубы, держа глаза плотно закрытыми. Мой позвоночник болит из-за жесткого металла, и все, что я слышу — это неустанный стук сердца в ушах. Помимо этого, думаю, что слышу свой разум, называющий меня идиоткой.

— Ты сумасшедшая? — выплевывает он.

Мои губы раскрываются, и я шиплю, открывая глаза. Вижу каждую темную черту лица, изогнутую в гневе. Его полные губы напряжены над стиснутыми зубами, ноздри раздуты. Я, по-прежнему застывшая в страхе, парализована мужчиной, который прижал меня к стене. Я не знаю этого парня. Не знаю его побуждений или намерений. Одно неверное слово или движение, и моя жизнь может закончиться. Его взгляд, который неразличим в этом освещении, проходится по моему лицу. Он пробегает глазами по моей груди, и я вижу, с какой гиперскоростью она поднимается и опадает. Никогда в своей жизни я не была так напугана.

Как и большинство людей, я не люблю свою жизнь. Прежде я хотела миллион раз оторваться от земли, но в данный момент, я никогда так не ценила жизнь, как в эту минуту; это ужасно. Голова теперь не занята сломанным планшетом. Он не стоит моей жизни, и я забуду об этом, даже оставлю его сломанным, если это означает, что я вернусь сегодня в свою квартиру.

Осознав мое испуганное состояние, парень осторожно пятится назад, с поднятыми руками, и я издаю осторожный выдох, не обращая внимания на дрожь, сотрясающую меня. Спустя короткую вечность, он выгибает бровь, и я понимаю, что он хочет услышать мои объяснения. Я с трудом сглатываю, и понимаю, что горло болезненно сухое.

— Ты сломал мой планшет, — хриплю я.

— Господи Иисусе, — фыркает он, опуская голову и открывая короткие, черные как смоль волосы.

Даже без его удерживания я по-прежнему прикована к металлической стене с колотящимся в горле сердцем. Я могу сбежать, но как далеко смогу убежать? Парень быстрее, намного быстрее меня, а я никогда не была бегуньей. Он проводит пальцами по своим волосам, слегка их потянув.

— Тебе нужно убираться отсюда.

Я хмурюсь. Как так?

— Ты позволишь мне уйти?

Он наклоняет голову, позволяя тени поглотить лицо. Выражение его лица невозможно понять.

— У меня нет причин удерживать тебя. Если ты умная, то будешь бежать так быстро, как только сможешь.

Он не хочет делать мне больно, и странная мысль наполняет меня уверенностью. Или, может быть, отчаянием. Я не смогу учиться без планшета. Если я не буду учиться, у меня ничего не получится, и если я потерплю неудачу, то не смогу иметь то, что у меня есть сейчас.

— Я никуда не уйду, пока ты не заменишь мой планшет.

В моем голосе не было уверенности, но, по крайней мере, была смелость, чтобы произнести то, что я хотела. Я не могу видеть его лицо, но уверена, что он улыбается.

— Я сломал планшет?

Я киваю, сжимая пальцами ремень своей сумки и нервно скручивая его.

— В поезде. Ты протиснулся мимо меня, выходя из дверей, и я уронила его.

Он скрещивает свои сильные и рельефные руки на груди.

— И ты преследовала меня до заброшенных складов? Для чего?

Я отталкиваюсь от стены.

— Сказать…

— Заставить меня заменить то, что я, якобы, сломал?

Кивнув, я сердито вздыхаю. Мне необходимо его заменить. Без него мне придется идти всю дорогу, занимающую час или два, в библиотеку после смены, а это нереально для меня. Конечно, никаким образом я не смогу заставить его заменить то, что сломано, но надеюсь, что вселенная даст мне передышку. Только в этот раз. Мне это нужно.

Но в ответ снова тишина. Интересно, что он видит. Маленькую отчаянную медсестру, которая не может позволить себе даже удобную пару обуви? Или лгунью? Для него я могу быть чокнутой девушкой, которая ищет милостыню.