Да кого это волнует? Его эрекция пульсировала. Плевать! Возьми ее! Она же хочет нас!

Нас. Будто у него было два Я. И, на самом деле, это было не так слабоумно, как звучало. Его член сейчас действовал самостоятельно.

– Селена? – простонал он. – Ты уверена? Если я доберусь до тебя... то уже не смогу остановиться.

Черт, он едва смог сейчас остановиться.

Она протянула ладонь, скользнув вверх по его руке.

– Да.

– Я не должен этого делать, – услышал он свой голос.

Заткнись! И сядь!

Шикарно, сейчас он цитировал отца Говарда Стерна114.

– Селена, я не... достоин этого.

– Я хочу тебя. И поэтому ты достоин.

Я же говорил тебе, не тупи, придурок.

Ага, словами самого Бена Стерна115.

Трэз закрыл глаза и покачнулся, думая, что это – извращенная шутка, раз судьба предлагает ему желанное в такую ночь.

– Прошу, – сказала она.

О, блин. Будто он способен отказать ей?

Когда он снова открыл глаза, то не знал, как ему сделать так, чтобы они оба остались целыми и невредимыми после секса. Этот момент – самый плохой из всех возможных, чтобы вскрыть банку с червями, но он не отвернется от нее: он испытывал боль в местах, ранее неизвестных ему, и происходящее станет его Бэнд-Эйдом, чем-то, что поможет.

Пусть и на время.

И, по крайней мере, он может сделать все, что в его силах, чтобы ей было хорошо.

Поднявшись вверх, он уперся руками по бокам от ее извивающегося тела и медленно, но неумолимо опустил лицо так, чтобы его губы оказались в миллиметре от ее.

– Назад дороги нет, – прорычал он.

Она сомкнула руки на его шее.

– И никаких сожалений.

И то верно.

Скрепляя уговор, он поцеловал ее, прижимаясь губами к ее губам, наступая, пока она не открылась. Его язык уже входил в ее лоно... до какой-то степени. Черт, он сам себя шокировал, лаская ее языком. А сейчас? Он не станет сдерживаться. Полностью вытянувшись на ней, сминая ее рот своим, наклоняя при этом голову вбок.

Такое странное раздвоение. Он был более чем готов взять ее, широко раздвинуть ее ноги и погрузиться во влажный жар... и да, он хотел отметить ее изнутри своей спермой, оставить свой запах на ней и в ней, сделать так, чтобы ни один мужчина не посмел прикоснуться к ней, даже просто посмотреть в ее сторону.

И все же он совсем не торопился, целуя ее.

С другой стороны, она была сладкой, как айсвайн, мягкой, как двойной бурбон, кружила разум подобно портвейну. И он был опьянен еще до того, как поднял голову, чтобы сделать вдох.

Но он не проведет так вечность. Он собирался добраться до иного местечка.

Сцеловывая свой путь по колонне ее шеи, он с сожалением посмотрел на рваные ранки на вене и потерся о них губами.

– Прости, – выдохнул он хрипло.

– Но за что?

Ему пришлось закрыть глаза, когда ее хриплый голос прорвался сквозь туман в голове... и возбудил его еще сильнее. О чем она спрашивала... а, точно.

– Мне стоило быть нежнее.

– Что ж, я не против, когда так крепко сжимают. Вовсе нет.

Ииииииии, от ее слов начало двоиться в глазах.

– Ты собираешься вернуться туда, где был? – спросила она.

Черт, да.

– Да... прямо сейчас. Если ты хочешь...

Ее тело выгнулось, и в купе с ее стоном это было лучшим «я хочу», которое он когда-либо слышал.

Пытаясь обуздать внутреннего зверя, Трэз покрыл поцелуями ее ключицу и отстранился, взглянув на Селену. Ее груди – самое красивое, что он когда-либо видел: она была идеально сложена, напряженные соски на кремовой, бархатной коже, а ее дыхание испытывало его самоконтроль.

Он был таким же нежным, как и с ее губами.

Вытянув язык, он закружил вокруг ее соска... и ей понравилось, судя по тому, как она запустила руки в его волосы.

– О-о... – застонала она.

Трэз улыбнулся, прежде чем втянуть вершинку. Лаская ее, он лег на бок, а рукой скользнул вниз по ее талии, бедру... внутренней поверхности.

Ее расслабленное, доверившееся ему тело было подобно воде в его руках. Он лизнул ее сосок и продолжил свой путь, все ниже и ниже. Он почти добрался до ее лона, зная, как и где именно ласкать ее, когда...

Образ человеческой женщины заполнил его мозг.

Поначалу он не понял, что там изрыгнул его разум... но потом вспомнил первую встречную, которую поимел на заднем сидении автомобиля год назад. С губительной четкостью. Он увидел все в высоком качестве, помада размазана по ее передним зубам, тушь пятнами залегла под глазами, неумело сделанные груди с косым соском.

Но не это самое худшее.

Нет, хуже всего, что ее голова двигалась вверх-вниз... потому что он в этот момент вбивался в нее.