Та всегда делала так же.

И при этом часто говорила.

«Мне даже кошмары не снятся. Ты их всех распугиваешь. Но я вот не понимаю почему?»

Не знаю?

Это ли воспоминание или мне просто захотелось сделать этой сильной девушке, не потерявшей себя в столь жутких и тяжелых условиях, хоть какой-то подарок, который оставил бы ей память обо мне.

Я залез в рюкзак и вытащил тот мелкий искин и пару кредитных карточек.

Быстро проверил обе. Как выяснила нейросеть, они анонимные и на предъявителя, то есть их может использовать любой и в любом месте. Конечно, с них брали за обналичку достаточно большой процент, но это все равно хоть что-то для начала.

На одной карточке было двадцать тысяч каких-то кредитов (видимо местная валюта), на второй семнадцать.

– На, возьми, - протянул я Ирине карточки и искин, - это кредитные обезличенные карточки, сможешь снять деньги с них в любом банке, тут не много, но на первое время и чтобы устроиться на новом мете тебе хватит. И еще. Это индивидуальный искин, - я и показал небольшую флешку на шнурке, - он рабочий, возможно в будущем он тебе пригодиться, если разберешься, как с ним работать. Ну, или носи как украшение.

И отворачиваясь, произнес.

– Удачи тебе.

Не люблю я долгие прощания, что поделать. Правда и прощаться-то мне до этого времени было особо не с кем.

– Спасибо, - тихо раздалось у меня из-за спины.

Я лишь кивнул и вышел в коридор.

Теперь и эта страничка моей жизни перевернута. И нужно идти дальше.

Хотя о чем это я. Ведь нужно еще присмотреть за ними.

Правда, я почему-то был полностью уверен в том, что аграфы заберут их с собою.

****

Ира впервые не понимала что происходит.

Она думала, что за последние два месяца ее душа выгорела насквозь, оставив там только прах, пепел и забвение.

Она не надеялась на будущее и не ждала каких-то чудес. Каждый день она ждала и молила лишь об одном.

Она хотела умереть. Так же как и это произошло с двумя другими девушками. Одну замучила до смерти женщина, которую местные называли Хозяйка. А вторую, еще в первые дни изнасиловала команда, до такой степени, что когда ее бросили к ним в клетку, она скончалась прямо у нее на руках.

Как же она сожалела, что ни одной из тех девушек не была она. Но в то время она еще на что-то надеялась.

После тех двух случаев за ними стали следить и никогда не позволяли доводить до ручки.

А если того требовали обстоятельства, то их даже осматривал местный доктор.

Мужчин не особо трогали. Как они решили, они нужны им относительно целыми. Но и то, пятерых как-то в один из дней просто не стало. Они исчезли, будто их и не было никогда, и никто ничего рассказать не мог.

Просто увели и больше их никто не видел.

Правда тут на корабле был еще и тот, кому приходилось даже хуже чем ей или другим девушкам.

Недалеко от них стояла клетка, маленькая клетка, в которой невозможно было даже стоять, только перемещаться на корточках. И эти пираты, эти бандиты, нелюди, держали в нем какое-то непонятное и безумное существо, над которым местные хозяева издевались ежедневно, притаскивая его обратно в клетку едва живым.

А еще это несчастное существо, как слышала из разговоров пиратов девушка, стравливали на арене с другими зверьми, или устраивали настоящие гладиаторские бои, где заставляли его биться с вооруженными противниками.

И этот, Ира так и не поняла, кто это был, но все его звали Зверем, как рабы, так и пираты, он все время выживал.

И вот сейчас оказалось, что он вовсе не животное или зверь.

Он разумен. Даже более того он разумен и смертельно опасен.

Она впервые поняла, что может означать подобное понятие.

То как он спокойно расправился с тремя противниками, а потом как он просто обыскал все трупы, будто это обыденное и привычное для него дело. Кровь. Трупы. Оружие.

А потом он поднялся и подошёл к ним.

Холодный и ровный голос. Никаких эмоций. Говорит и правда, будто рычит какой-то зверь.

Но она должна была его отблагодарить.

И поэтому сделала то единственное, что могла. От всего того, что осталось в ней еще человеческого, она произнесла «спасибо» и поцеловала его страшное изуродованное шрамами лицо.

Он должен был понять глубину ее благодарности и искренности.

И неожиданно она увидела в глубине его странных и необычных разноцветных глаз какую-то теплоту и сочувствие.