2.

... Чтобы отвлечь внимание стражи от камеры Калеба, Вилл и Тарани устроили небольшой пожар и камнепад в коридоре. Рейтар завопил: "Фрост, Охотник, проверить подземелье!". Северный великан помчался на шум, хватая меч. Охотник свистнул своей собаке и помчался в соседний коридор.

Калеб проснулся и сразу понял, что происходит. И ещё раз вспомнил всё, что предшествовало этому.

... Его притащили в тронный зал и швырнули к подножию трона Фобоса. Рядом с троном правителя Меридиана стоял другой трон, на котором сидел Роббин. Юный Эсканор присвистнул от удивления, а Фобос поморщился:

– Миранда, убери с него свою паутину!

Суд был недолог. Фобос махнул рукой Роббину, когда тот хотел что-то сказать:

– Роббин, я знаю: ты думаешь, что он твой друг. Но он выступил против нас, он хочет свергнуть меня. Думаешь, он стал бы вспоминать о вашей дружбе?

– Он пришёл спасти своего отца, - возразил Роббин.
– Я на его месте сделал бы то же самое!

– Похвально, но вместе с Джулианом он освободил ещё несколько сотен отъявленных мятежников, сеющих смуту в народе. Я должен пресечь новый мятеж, пока он не разросся. И у Роббина кроме отца есть ещё и мать... Ты об этом не забыл? Помнишь поговорку о яблоне и яблоке?

– Мерзавец, - Нерисса пнула стенку кристалла.

– Но он прав насчет тебя?
– фыркнула Элион.

– Замолчи, девчонка.

– Сама замолчи, ведьма.

– Хватит ссориться, - заткнула уши Кадма.

– Вы забыли о гармонии?
– напомнила Ян Лин.
– Так мы никогда не освободимся.

Элион и Нерисса обменялись неприязненными взглядами и замолкли.

Фобос приговорил Калеба к пожизненному заключению в Бездне Теней и назначил исполнение приговора на шесть часов утра. Когда Калеба уводили, он бросил Роббину:

– А ты не прогадал, переметнувшись к нему! Браво, принц Роббин!

– Дурак же ты, - в сердцах ответил Роббин.

... Рейтар улыбнулся Вилл и Тарани:

– Хорошо, что вы пришли. А то не знаю, что бы я завтра придумывал. Меня и так подозревают.

– Кто?
– спросила Вилл, пока Тарани расплавляла решётку камеры.

– Девчонка из огня и её ледяной болван.

– Ты с ними осторожнее, они чуют эмоции.

– Уходите быстрее, пока никто не заметил!

– Как леденит чувство страха!

– О, какая жгучая боль!

– А вы всё-таки пришли. Ну вы даёте.

Цвет лица Рейтара мгновенно сменился на тёмно-серый. Вилл подняла кристалл; Тарани прицелилась; Калеб поднял меч.

На ступеньках перед ними стоял Роббин в чёрном бархатном костюме, тоненький и светловолосый, а по бокам от него парили Эмбер и Тридарк.

Роббин лениво метнул импульс в Сердце Кондракара, отключив его, и вздохнул:

– Всё одно и то же! Вилл, тебе ещё не надоело?

– Тебя переполняет страх за предательство, - расплылся в улыбке Тридарк, глядя на Рейтара.
– Мне грозит переедание!

– В твоём сердце царит боль из-за того, что как прежде не будет уже никогда, Калеб, - пропела Эмбер.

– Эмбер, не надо!
– крикнула Тарани.
– Я же спасла тебе жизнь! Что ты творишь? Тридарк, перестань!

– Но мы же не трогаем вас, - ответил ей Тридарк.

– А я не выдала Хай Лин, когда она невидимкой проникла в ЗАветный город, - добавила Эмбер, - а этим двоим мы ничем не обязаны.

– Роббин, скажи, пусть они перестанут, - попросила Вилл.
– Хочешь, мы вам сдадимся, чтобы вы отпустили их?

– Нужны вы нам, - буркнул мальчик.
– Ребята, хватит.

Разочарованно вздохнув, Эмбер и Тридарк прекратили поглощать эмоции.

– Я давно к тебе присматриваюсь, Рейтар, - Роббин спустился в подземелье.
– Я забыл сказать, что с недавних пор могу немного улавливать чужие чувства. И от тебя предательством разило как псиной.

– Твой отец клятвопреступник!
– вспылил Рейтар.
– Он клялся освободить Элион из посоха Нериссы и не использовать Посох в своих целях, а сейчас даже не вспоминает об этом! Хай Лин открыла мне глаза. Если для него клятва ничего не значит, почему я должен держать свою клятву?