Кирилл вдруг шумно вздохнул и прижался щекой к моей щеке.

— Ты с ума сошла?..

— Ты первый начал! — хрипловато откликнулась я.

Это он почувствовал, что я ему не только ремень расстегнула.

Откинувшись к стене, я всмотрелась в его лицо, которое всё ещё придерживала ладонью за подбородок. Пальцы чуть сдвинулись. Там, где я до сих пор прикасалась к нему, его кожа горела. А чуть дальше — была прохладная. Мне показалось это любопытным, и я осторожно сдвинула пальцы дальше, согревая его лицо.

Он бездумно смотрел мне в глаза, скривив рот от неудержимого, страстного чувства. Я загляделась на него и наклонилась снова поцеловать его губы, быстро остывающие без меня. Не удалось. В очередной раз сдвинула ладонь, стараясь поудобней держать часть моей собственности, а он взял — и поймал ртом палец. Осторожно зажал зубами. Как преграда между нашими губами. Не хочет, чтобы целовала дальше?

Я тоже начала приходить в себя. И, кажется, он это понял. Расслабил зубы, пропустил мой палец между ласковыми губами и после прерывистого выдоха прошептал — и глаза загорелись странным весельем, видимым даже в полумраке переулка:

— Если… ты вытащишь руку… Мы доедем до дома и там… Там удобней…

— Я… сама… Ладно?

Он осторожно спустил меня с себя, и я, не торопясь, застегнула ему джинсы и ремень. Глядя ему в глаза. Ласково. Да ещё погладила, отчего он со стонущим выдохом выгнулся, перехватывая мои руки.

— А… как мы поедем? У меня с собой ни карточки, ни чего другого.

— У меня тоже… А вирт?

— Не хочу вирт использовать.

— Хм, сколько времени у нас на погулять, — мечтательно сказал Кирилл.

— Стоило прерываться, — проворчала я о своём.

— Стоило, — твёрдо сказал Кирилл. — Ну что? Может, по вирту вызвать твоих ребят, чтобы отвезли нас? Или садимся в такси, а дома расплачиваемся?

— Ты же хотел погулять, — поддела его я. Не буду говорить, что у меня с собой пара наличных осталась от поездки до байкерской тусовки.

— Пошли, — решительно сказал он.

И пошли. Давно я так не гуляла. Мой спутник тоже не торопился. Пока шли, выяснилось, что наличность у него тоже есть. Небольшая, на такси до нашего дома не хватит, зато на горячий фаст-фуд прямо с прилавка хватило. Мы присели у такого передвижного прилавка с микроволновкой-печкой, объедались горячими лепёшками, залитыми горячим же соусом, запивали напитками — сладкими и горячими. В прохладный осенний вечер — самое то. Особенно сидя на низком бордюре, особенно, когда рядом человек, в плечо которого упираешься, как в кресло, и который то и дело хулиганит, негромко и заразительно хохоча, а время от времени то ли целует, то ли слизывает потёкший соус с моего подбородка… А продавец, молоденький парнишка, смотрит на нас и с завистью улыбается нам.

Такие часы трудно забыть — особенно по контрасту с происходящим далее.

Но мы пока ничего не знали. Ни о чём не подозревали и наслаждались каждой минутой пребывания только вдвоём.

А потом шли по дороге, взявшись за руки…

— Я про тебя мало знаю, — сказала я. — Ты был женат?

— Нет. Времени как-то не было. Да и… Я сразу после военной академии попал в армию, а там не до личного.

— А где до сих пор жил Рольф? У твоих родителей?

— Мы все жили у деда. Он отец моего отца. А тот постоянно болел и не мог найти нормальной работы, потому и оставался при деде. Мы не так уж и богаты. А когда родители умерли, Рольф тоже остался при деде. Брат — от второго брака отца, — счёл нужным он уточнить. — Я забрать его не мог — у меня постоянно служебные квартиры, да и переезжал часто. Так что проследить за его учёбой, воспитанием не мог бы. А дед у нас крепкий — он держал Рольфа в ежовых рукавицах. Пока не похитили. Я всё надеялся: как выйдет срок контракта — вернусь, заживём с ним. А тут вон как получилось.

— Будешь в должности восстанавливаться?

— Посмотрим.

«Убью, — спокойно подумала я. — Будешь реальным трупом, но моим. Блин, на могилку приходить буду!»

Он будто услышал, что я думаю: остановил, заглянул в мои глаза — у какого-то маркета, из витрин которого волной лилось световое разноцветье рекламы. Долго смотрел.

— Почему? Почему ты так смотришь?

— Показалось, соус остался на щеке.

Я закинула руку ему на затылок, притянула к себе. В рекламном свете его карие глаза, немигающе глядящие на меня, смотрелись странно.

— А хочешь?

Не договорив про восстановление на службе (поймёт!), я с каким-то страхом смотрела в эти бликующие глаза.

— Нет. Не хочу. Это — прошлое. Настоящее — это… — он слегка поджал рот, глядя на меня. И я договорила: настоящее для него — это Рольф. И, несмотря на недоговорённость, я была готова убить каждого, кто бы покусился на Кирилла. Потому что чуяла звериным чутьём: Кирилла могу убить только я.

Отвернулась, так и не дождавшись от него объяснения, что именно для него настоящее. Только почти рассеянно сказала:

— Меня сегодня тянет убить кого-то. Постоянно думаю даже не о смерти. Об убийстве. Смешно, да?

Его ладони мягко опустились на мои плечи.

— Странно, скорее, — задумчиво сказал Кирилл. — Ты очень чувственная. Если тебя тянет на убийство, то…

Мы вдруг обеспокоенно переглянулись.

— Оружие есть? — спросила я.

— Есть. Будем брать такси? — Он, мгновенно побледневший, ещё сумел изобразить усмешку.

— Нет. Мы сейчас идём в любое отделение банка. Пока мне оформляют карточку, возьму тамошний вирт и перезвоню Эрику.