Она пошла прочь, стук ее каблуков эхом отдавался по всему забою. Выход виднелся всего в пяти футах от нее, когда Кайлин звучно крикнул:

— Может, сразу скажете, как вас звать? Это пригодится при деловом разговоре.

Дженна на мгновение остановилась, у нее бешено билось сердце. Оказавшись вне досягаемости рук, прикосновения которых совершенно обезоруживали ее, Дженна обернулась. Кайлин, стоящий вдалеке, казался темной тенью, отбрасываемой одной из свечей. Дженна попыталась скрыть сдавленный вздох: она подозревала, что Кайлин замышляет нанести последнее оскорбление. Если бы просьба дедушки не была столь настоятельной, Дженна не стала бы тратить время на уговоры.

— Ладно, Кайлин. Назовите свою цену.

Ченс пристально оглядел ее с ног до головы и наконец произнес:

— Пятьдесят процентов прибыли со всей Биттеррутской дороги без каких-либо затрат с моей стороны на строительство.

Он был совершенно серьезен, но Дженна расхохоталась.

— Это немыслимо!

Он пожал плечами.

— Может быть, но такова моя цена. Я не стану рисковать жизнью за чужую собственность, если только хоть отчасти она не будет моей.

Этот человек был невыносим.

— Не пытайтесь одурачить меня, Кайлин. Даже если бы я имела глупость принять это бредовое предложение, понадобилась бы долгая возня со всеми бумагами. Инженер нам необходим немедленно.

— Понадобится всего лишь росчерк пера, — возразил Ченс. — Мне уже известно, что Биттеррутская дорога принадлежит Соломону. Должно быть, это любимое детище вашего деда. Он сам финансировал все строительство.

— Странно, что вы еще не просите сто процентов, — сухо заметила Дженна.

— Что? — Его брови взлетели на лоб в насмешливом удивлении. — А разве это не разумно? Жаль только, что тогда мне пришлось бы оплачивать все счета, блондинка.

Эти обнаженные, мускулистые плечи и широкая грудь вызывали у Дженны странные, нелепые желания, о которых она давным-давно предпочла забыть. Прошло одиннадцать лет с тех пор, как она была близка с мужчиной. Она взглянула на его губы. Поцелуй этого человека не вызвал у Дженны отвращения. Стоит ей сейчас уйти, и, может, им никогда не доведется встретиться в более приемлемых обстоятельствах.

Дженна не могла понять, почему подобные мысли приходят ей в голову — ведь этот человек явно не испытывал к ней никаких чувств, кроме враждебности. Однако его грубоватой мужской красоты было достаточно, чтобы свести с ума любую женщину.

— Догадываюсь, что вам не найти мне замены, блондинка, — продолжал Ченс. — И что я нужен вам прямо сейчас. — Он вернулся к своей работе.

Дженна постояла у выхода из забоя еще несколько минут, затем вернулась назад. Оказавшись в пятнадцати футах от Кайлина, она наблюдала, как он бросает полные лопаты руды в вагонетку.

— Я дам вам тридцать процентов, — предложила она.

Кайлин даже не повернул головы.

— Ну, сорок процентов.

— Мне действительно нужна эта дорога, — произнес Ченс. — Для вас и вашего деда это просто каприз, еще одна игрушка. Но для меня она значит больше, чем жизнь. Для меня это не игра, не развлечение. Кроме того, ради вас и этого старика мне придется подвергать свою жизнь опасности. Так предложите мне то, что будет достойно моего труда. Пятьдесят процентов или ничего. Это мое последнее слово, дорогуша.

В руднике стало тихо. У стен потрескивали подпорки, словно в беспокойстве ожидая ответа Дженны.

Этот человек был чертовски уверен в себе. Дженна понимала: он намеренно назначил такую цену, вынуждая ее отступить. Но что будет дальше, если она откажет ему? Что будет с ее дедом?

«Делай все, что сможешь, лишь бы вытащить его оттуда…»

Да, именно это сказал ей на прощание дедушка.

— Хорошо, Кайлин. Я подготовлю контракт. Вы сможете приехать в Кердален через семь дней, чтобы повидаться с моим дедушкой и подписать контракт?

Неужели ей это показалось? Внезапно Ченс сильно побледнел — но, может, тусклый свет на мгновение сделал его лицо бесцветным? Брови Кайлина сошлись над переносицей, улыбка сбежала с губ.

Он стиснул челюсти, поблескивая глазами. Эта женщина переиграла его, и Ченс понимал это: он назвал свою цену, и теперь гордость мешала ему отказаться от своих слов.

— Ладно, блондинка, — пренебрежительно отозвался он, — я буду через десять дней. И говорю вам сразу, что не стану работать на Соломона Ли. С этого момента я работаю только с вами.

Довольная улыбка исчезла с лица Дженны. Целовать этого человека и работать с ним — это совершенно разные вещи. Она запротестовала:

— Но ведь половина дороги принадлежит не мне. Это невозможно.

— В случае его смерти дорога достанется вам. К тому же вы неплохо поработали как посредник. Я предпочитаю работать с человеком, который не лишен твердых нравственных правил. Разумеется, может, я был недостаточно настойчив, чтобы выяснить, есть ли эти правила у вас.

— Может быть… но теперь вы об этом никогда не узнаете.