Надо было всё-таки уйти в кабинет Дагора; а то всё благодушие и довольство жизнью незаметно выветрилось после этой некрасивой сцены.

Кажется, решительной уверенной отповеди от меня из всех троих не ожидал никто. Странные люди, а ещё следователи! Они никогда не общались с Иллюзионистами? Неужели эта девушка действительно надеялась спровоцировать меня на эмоциональную вспышку, на скандал или даже на слёзы? По её лицу было похоже, что именно на это она и рассчитывала.

А ещё я, кажется, ошиблась в отношении Хайят. Тех хищниц, к которым я привыкла, было сложно сбить с настроя одной только надменной тирадой. А молодая помощница следователя тут же примолкла, и даже как будто смутилась, чем выдала полное отсутствие у себя опыта подобных словесных баталий. Получается, она не на всех встречных женщин так реагирует, а только я вызвала агрессивную реакцию? Знать бы ещё, чем я ей не угодила.

В итоге обед прошёл в молчании. Весьма тягостном, надо признаться; аппетит испортился у всех, даже у Разрушителя. Но я не позволила себе поддаться слабости, и с совершенно невозмутимым видом закончила трапезу.

— Лейла, можно я тебя провожу? — вдруг подскочил на месте Халим, когда я поднималась из-за стола.

— Да, конечно, — я улыбнулась молодому человеку уже вполне по-человечески, из-под маски. — Хорошего дня, — прохладно пожелала двум другим сотрапезникам.

Столовую мы покидали вдвоём и в тишине.

— Ух, ну ты их и построила, — не выдержал парень сразу на пороге.

— Думаешь, я сейчас притворялась? Не в остальное время? — усмехнулась я в ответ.

Дом Иллюзий, а особенно — Школа Иллюзий, довольно неприятное место. Не знаю, как обстоит с этим дело в других Домах; мне кажется, лучше. А там было всего два варианта — либо ты научишься вести себя так, чтобы с тобой не рисковали связываться, либо будешь терпеть насмешки и тычки. Особенно среди представительниц «прекрасного пола». Женский коллектив — это вообще зачастую банка со скорпионами, а уж когда все они — Иллюзионистки… Я бы, наверное, совсем рехнулась в этом обществе, но меня отлично подготовил к нему приют. Поэтому «коллеги» даже не пытались сделать вид, что я им симпатична, но задирать меня не рисковали. Меня считали холодной, безжалостной и очень мстительной дрянью; да я для них такой и была. И маска эта не сожрала меня только благодаря кровникам.

Освободившись от Дома Иллюзий и вырвавшись из этой грязи, я с удивлением обнаружила, что могу себе позволить быть такой, какой хочу, а не какой надо, и почти избавилась от старой привычки. Но годами выработанные рефлексы прекрасно защищали меня в таких случаях, да и во всех прочих — тоже.

Только в присутствии Разрушителя с грозным прозвищем Сахим я с завидной регулярностью забывала все приобретённые в жизни навыки и умения, плакала, терялась и пыталась спрятаться у него под мышкой. Наверное, это тоже какая-то магия.

— Ну, я-то, может, в людях плохо разбираюсь. Но у меня есть ориентир, и если Дагор тебе доверяет, то в твою подлость я не поверю, — весело ответил Халим, не поддавшись на провокацию. — Ты извини Хайят, я как-то не ожидал от неё такого поведения. А Ренар вообще за языком следить не умеет, — неодобрительно поморщился он.

— Да ладно, я бы не сказала, что они меня шокировали. Но действительно непонятно, за что она на меня так взъелась?

— Понимаешь, мне кажется, ей Дагор нравится, — несколько смущённо пояснил парень. — То есть, была такая мысль, но я её как-то всерьёз не воспринимал. А сейчас думаю — и правда похоже на ревность.

— Вот чего мне не хватало для полного счастья, так это ревнивых поклонниц господина подполковника, — озадаченно протянула я. — Я надеюсь, там всё не настолько серьёзно, и меня не попытаются отравить в порядке мести?

— Нет, ты что, — возмутился Халим. — Хайят не настолько плоха, как тебе могло показаться. И уж на преступление точно не пойдёт!

— Если ей нравится Зирц-ай-Реттер, то, мне кажется, тебе нравится она, — не удержалась я от подначки.

— Есть немного, — не стал отнекиваться молодой человек и пожал плечами. — Я ей, правда, не интересен. Она бредит героями Калиширской войны, это у неё какая-то навязчивая идея. А Дагор — личность легендарная, полный кавалер «Южных звёзд», «Царская длань» первой ступени. Так что — сама понимаешь. Раньше он женщинами не интересовался вовсе, и ей было проще, тут вдруг о тебе заботится и явно выделяет. Может, может, умом-то Хайят понимает, что не права, и это всё работа, но ревность — она такая, — Халим грустно вздохнул.

— Ты её так хорошо знаешь? — я удивлённо вскинула брови. Молодой следователь рассуждал с таким видом, как будто точно знал, о чём говорил.

— А мы давно знакомы, — пояснил он. — Живём неподалёку, ровесники, учились вместе.

— Слушай, а такой стилизованный тюльпан на восьмиконечной звезде, это какая награда? — полюбопытствовала я, отвлекая парня от печальных мыслях. Надо думать, ему не очень-то приятно, что возлюбленная в его сторону даже не смотрит, а бегает за какими-то абстрактными героями.

— «Верное сердце». А ты его что, у Дагора видела? — он удивлённо покосился на меня.

— Ну, у него там на полке лежали какие-то коробочки, я в первую попавшуюся заглянула, — смущённо созналась я. — Так и подумала, что, наверное, награда. Но я в них совершенно ничего не понимаю, а тут как раз к слову пришлось.

— Вот как! Я не знал, что его ещё и им наградили. Хотя, не удивительно. «Верное сердце» дают за беспримерную преданность Венцу, Флоремтеру и присяге. Обычно, правда, награждают им посмертно. Вот и его, наверное, посмертно наградили, — задумчиво резюмировал Халим. Мы некоторое время помолчали, с одной стороны, отдавая дань уважения чужому мужеству, с другой — не желая оскорблять жалостью и перетиранием костей. Обоим было и без слов понятно, за что и как Дагор удостоился этого тюльпана.