— Показушник!

— Если только самую малость, — не стал отрицать он.

— Малость? — возмущённо переспросила Свея. — Ау, да нечем тут восхищаться, он просто амулет активировал.

— Ну вот, ты всё испортила! Теперь меня не будут считать великим Творцом. Не даёшь ты мне на девушку впечатление произвести.

— Во-первых, девушка уже занята, так что даже не думай пытаться! Ну, а, во-вторых, обманом ничего хорошего произвести не получится.

— Так уж и обманом?

— Кхм! — громко кашлянул Карт, прерывая начинающуюся перепалку. — Мы вам не мешаем? — само воплощение ехидства.

Оба единодушно и ненатурально смутились.

Попрощались быстро и деловито, и, распахнув дверь, дружно шагнули в коридор моего дома. Чтобы столь же дружно в следующий момент шарахнуться назад, утыкаясь спинами в закрытую дверь, будучи сражёнными наповал волной нахлынувшего запаха. Даже не так — вони. Чудовищной смеси из гнили, плесени и разложения.

— Фуууу! — обиженно выдохнула я, зажимая нос.

— Кто здесь умер и разложился? — гнусаво уточнил Аль, точно так же держась за выступающую часть лица.

Кажется, запах распространялся со стороны кухни, и мы, напряжённо переглянувшись, двинулись в том направлении. Точнее, двинулся Карт, а я скромно последовала за ним; хотя предпочла бы выскочить на улицу, лишь бы не видеть, что же там так благоухает. На пороге кухни я замерла, зажмурившись.

— Ну и мерзость, — мрачно прокомментировал Карт. Я решилась выглянуть из-за его плеча, и тут же пожалела о своём решении; лучше бы там был труп! Вновь зажмурившись, я схватилась на этот раз за рот и отвернулась.

— Аль, открой, пожалуйста, окно, — пробормотала я. — Может, если не будет так пахнуть, я смогу это… убрать… — последнее слово далось с трудом, через сдерживаемые рвотные позывы.

Как-то сразу вспомнилось, что дома я не была уже больше месяца. А перед тем, как обнаружить в кабинете отца, принесла кучу продуктов и начала готовить. Что именно это были за продукты, я не помнила, а разлагающаяся куча на столе, над которой вились мухи, опознанию уже не подлежала.

— Иди в душ, — вздохнул Карт, разворачивая меня за плечи и осторожно подталкивая между лопаток. — Я сам уберу. Надеюсь, с этим столом у тебя не связаны какие-нибудь уникальные переживания и воспоминания?

— Теперь связаны, — пробормотала я. — Если ты меня от них избавишь, я буду благодарна тебе до скончания веков!

— Это хорошо, — усмехнулся он. — Имею в виду, не благодарность, а тот факт, что стол тебе больше не нужен. Хотя… благодарность мы с тобой после обсудим, а пока — иди в душ!

Я честно постаралась перебороть желание остаться в душе на часок-другой, чтобы добрый Карт со скуки убрался не только в кухне, но и где-нибудь ещё. Но всё равно провозилась больше получаса; руки заплетались, всё роняли, волосы никак не хотели промываться и расчёсываться.

Когда я наконец закончила полоскаться, в кухне даже почти не пахло. Аль в ожидании меня сидел на подоконнике распахнутого окна, а на месте стола подсыхала небольшая лужа.

— Ой, Карт, ты настоящее чудо! — радостно сообщила я, подходя к плите. — Я бы, наверное, это очень долго убирала, — при воспоминании о гниющей куче на столе я против воли поморщилась — уж больно она была омерзительна.

— А где моё «спасибо»? — иронично поинтересовался катраль, и, не успела я хоть что-то ответить, как оказалась в его объятьях. Ну, подобным образом я его готова благодарить по поводу и без — лишь бы целовал вот так отчаянно и обнимал крепко-крепко, будто у нас не только гармония, но и тело — на двоих одно.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Карт сумел прервать поцелуй; я-то на такой подвиг точно не была способна. Я с удовольствием спрятала лицо на груди крепко прижавшего меня синеглазого демона. И это было не менее приятно, чем поцелуй — острый подбородок, упёршийся в мою макушку, запутавшееся в волосах тёплое дыхание и постепенно выравнивающийся стук сердца почти под ухом.

— Ну, ты всё проверила, мы можем идти? — наконец, поинтересовался Аль.

— Нет ещё. Во-первых, ты сам пока и не помылся, так что иди в душ, — с сожалением отлепившись от тёплого и уютного следователя, решительно тряхнула я мокрой головой. — А, во-вторых, куда спешить-то? Я бы хоть немного прибралась. Тут, в кухне, ты замечательно справился, но в остальных комнатах тоже слой пыли в палец толщиной. Ещё одежду собрать. Да и почтовый ящик надо выпотрошить, там, должно быть, уже столько всего накопилось! — опомнилась я. Синеглазый мученически вздохнул, но послушно поплёлся в сторону ванной комнаты, а я побежала на крыльцо.

Почты действительно накопилось море. Счета, газеты, которые выписывал отец, пока был жив… Из туго набитого почтового ящика я старалась вынимать их аккуратнее, искренне недоумевая, как же почтальон умудрился всё это так плотно и аккуратно утрамбовать.

— Ау! — вдруг окликнули меня. — Ты где пропадала?

Я вскинулась, озираясь, и увидела спешащего ко мне через улицу человека.

— Марат! — радостно взвизгнула я, подпрыгнув на месте. Парень как раз подбежал, подхватил меня в охапку, крутанулся на месте и поставил обратно, схватив обеими руками за плечи и с улыбкой разглядывая. — Уф! Как я рада тебя видеть! Я пропадала?! Я нигде не пропадала, это кто-то путешествовать год назад умчался!