«Это было божественно, Лорел», — искренне сказал он, когда они закончили. — «Но мне не нужна милостыня». «Никакой милостыни», — отрезала она. — «Я люблю тебя. Я любила тебя с того самого дня, когда ты привез и похоронил голову Экхарта». «Почему же ты раньше не сказала?» — «Я думала, ты меня ненавидишь. Ведь из-за свадьбы Экхарт расстался с тобой». «Чепуха. Экхарт никогда не был верным любовником». «Зато стал верным мужем. Знаешь, ведь я в конце концов полюбила его. Прошел всего год — и его убили. Сволочная жизнь». «Да, сволочная жизнь», — согласился он, и перевернул ее на спину, целуя шею, груди, живот и опускаясь все ниже, чтобы поцеловать лоно, влажное от его семени.

И в благодарность за те времена он и сегодняшний танец завершил таким же поцелуем.

— Ты чудо, — сказала она, поправляя одежду. — Я знала, что могу тебе доверять. Других таких друзей, как ты, у меня нет, кроме Рихарда.

— У меня тоже негусто с друзьями, — улыбнулся он. — И, похоже, Бет не войдет в их число.

— Ей предстоит многое понять. И она поймет, если она и в самом деле моя дочь…

Моро провел ладонью по ее щеке. Несказанное было между ними — «…и дочь Экхарта Бона».

Это было когда Моро уже готовил своего клона к пересадке, входил при помощи наношлема в его моторику, тренировал его тело. Он спешил, он был нужен клану синоби, дому Рива и Шнайдеру. А Лорел ненадолго прилетела с Тайроса.

«У меня будет ребенок», — сказала она. — «Посмертный ребенок Экхарта. Эксперимент будет закончен…»

Они занялись любовью в память о человеке, которого любили оба. Который так или иначе сделал их обоих тем, чем они стали. В каком-то смысле Моро стал отцом Бет, ритуально дополнв живым человеческим участием механический процесс инсталляции эмбриона. И когда Бет потерялась, Лорел доверила поиски именно ему…

— Что это за дела с Нейгалом, кстати? — спросила она. — Клан Дусс объявил о вендетте.

— Общеклановой?

— Нет, это какой-то одиночка. Ян Шастар, пилот Нейгала.

— Тогда не страшно, — Моро потянулся.

— Морихэй, мне не нравится то, что случилось. Рихард глубоко почитал Нейгала, ему это не нравится еще больше. Ходят слухи, что ты инициировал до Картаго чужого пилота. Ты не можешь объяснить все-таки, что произошло?

— Это долгая история, — Моро облизнул губы, потом налил себе вина, собираясь с мыслями. Есть кое-что, чего он никогда не сможет объяснить Лорел и о чем ей лучше не знать… — О ситуации с Ван-Вальденом и Брюсом тебе известно из докладов. Разведка доминиона Ван-Вальденов выяснила, что Брюсы готовят нападение. Рисковать женой и наследником лорд Якоб не решился и передал шифрованный ансибль-пакет с требованием улетать на одном из левиафаннеров, и как можно быстрее. Я оказался в жестоком цейтноте, вынужден был рисковать, импровизировать… Словом, я оказался на борту левиафаннера «Паломник» одновременно с леди Констанс и нашей крошкой Эльзой. И обнаружил там еще один трофей, стоящий того, чтобы за него побороться: юного Ричарда Суну, ученика пилота.

— Того, о ком беспокоилась Эльза?

— Да.

— Что их связывает?

— Они влюблены. С его стороны это очень трогательное рыцарское чувство, с ее стороны — гормоны, любопытство и немножко сострадания.

— Дальше.

— Дальше судьба как будто задалась целью поиздеваться надо мной, то подбрасывая то отнимая шансы. Команда корабля погибла без малейшего моего участия — это с одной стороны; с другой — на нас буквально свалились четверо тэка и морлок, этти, и наш маленький капитан непостижимым образом слепил из них команду. Мне удалось заставить его почувствовать себя беспомощным и некомпетентным, но он никак не собирался искать помощи у меня… А я не хотел действовать грубо, Лорел, я не хотел крови. Мне пришлось пойти ва-банк, я был раскрыт, бежал, и тут вроде бы судьба снова улыбнулась — я вышел на Джориана; это рейдер, который один раз обеспечивал мне прикрытие, а второй раз я через него внедрил агента на Дроу… Бесконечная жадность этого человека делает его предсказуемым, а потому — относительно надежным. Мы были уже здесь, в этом секторе, в четверти парсека отсюда. Если бы на «Паломника» нарвалось Крыло, они могли бы уничтожить корабль по неверному ответу на запрос ДИВ, если бы нарвались рейдеры — черт знает, что они могли бы там устроить, поэтому мистификация, для которой я решил использовать Джориана, казалась мне удачной. Я велел ему выдать себя за скваттера и пообещать нашим окончательно заблудившимся странникам помощь сквата. Его задачей было довести корабль до Акхит. Через дискрет корабль должен был провести я. Но…

…Вот он и дошел до одной из вещей, в которых не может признаться — до того, как в межпространстве Суна едва не убил его.

— …но Джориан оказался слишком туп даже для скваттера — его раскрыли, и ему, в свою очередь пришлось бежать. Дальше мне ничего не оставалось, кроме как позволить «Паломнику» сесть на Картаго. Мой сэтто годился лишь на то, чтобы распугивать патрули…

— Почему Акхит? Почему не Тэсса?

— Потому что мальчик далеко не дурак. Тэссу невозможно на подлете выдать за тихий скват. Силуэты линкора ни с чем не спутаешь.

— Он разбирается в силуэтах линкоров?

— О наших вооруженных силах он знает, кажется, все, что может знать имперец. Он бредит войной и местью нам. Он с Сунасаки и воспитан сохэями.

— Ах, вот что… Это объясняет поведение Нейгала. Старик был сентиментален. Итак, ты собирался выдать вполне гражданскую с виду Акхит за скват, а когда рейдер подвел тебя, ты распугивал своим сэтто патрули. Лесан, это ужасно. Это даже не топорная работа, а… я не могу сказать, какая.

— Моей целью было сохранить все жизни: твоей дочери, очень перспективного пилота и доминатрикс, которая стоила весьма и весьма многого. Мне приходилось действовать быстро, в постоянно меняющейся обстановке. Я доставил тебе живой и невредимой дочь и привел к нам пилота, захватил семью доминатора. Ты можешь после этого сказать, что я потерял класс, и мне будет нечего возразить.

— Ох, да перестань, — засмеялась Лорел. — Не бери меня на глотку, не получится. С Рихардом — тем более. Я готова поверить, что Нейгала никак нельзя было оставить в стороне, но его смерть и инициация чужого пилота — это нам очень трудно будет замазать. Прежде ты решал проблемы, не создавая новых.

— Да неужели? А помнишь, что говорили, когда я вернулся с головой Экхарта?

— Это говорили не потому, что ты вернул хотя бы голову Экхарта, а потому что ты снял голову с Дормкирка. После этого примирение с Кенан стало невозможным.