– Вот чего я хочу, - грубо пробормотал он у ее губ, его пальцы скользнули вдоль нежного изгиба ее шеи, прежде чем он снова поцеловал ее. На этот раз она была готова к обжигающему жару, из-за которого сбилось ее дыхание, а лоно сжалось от прилива возбуждения.

Ох... да.

Ее ресницы, затрепетав, опустились, пока желание омывало ее, словно пьянящее и непредсказуемое лучшее французское шампанское.

– Элайджа...
– выдохнула она, неуверенная, что именно ей необходимо, но не сомневающаяся - только он может удовлетворить эту безжалостную жажду, пылающую глубоко внутри нее.

Затем раздался пронзительный свист чайника, и, зардевшись, она отстранилась.

По-прежнему сидя за столом, Леве неловко откашлялся.

– Может мне уйти?

– Да, - согласился Элайджа, темные глаза которого мерцали опасным голодом.

– Нет, - тут же воспротивилась она, точно зная, что если бы они с Элайджей были одни, она уже сорвала бы с него его костюм от Гуччи и занялась бы грешными вещами. Не лучший способ убедить мужчину, являющегося безумным собственником, что она хочет отстоять свою независимость. Она встретилась с его темным взглядом.- Пожалуйста, Элайджа.

Он сжал челюсти, но ясно ощущая, что сейчас не время давить на нее, недовольно кивнул.

– Я удостоверюсь, что вас не преследовали. Но я вернусь.
– Он послал Леве предупреждающий взгляд.- Скоро.

Валла полностью погрузилась в приготовление чая, пока Элайджа покидал квартиру, унося с собою леденящее недовольство и пульсирующую мощь.

Затем она испустила краткий вздох облегчения, поднесла к столу поднос и села рядом с Леве.

– Слишком большой собственник, да?
– спросил крошечный горгулья.

Она пожала плечами, потягивая чай со странным чувством дезориентации. Что-то изменилось. Она только не была уверена, что именно.

– Он чувствует ответственность за меня, - пробормотала она рассеяно.

Леве усмехнулся, потянувшись за печеньем.

– Он чувствует не только это.

У нее запылали щеки.

– Может быть, и нет. Он ведь мужчина, в конце концов, но...

– Но что?

Она коснулась кончиками пальцев шрамов на своей щеке.

– Сбежав от работорговцев, я хотела лишь заползти в самый темный уголок и спрятаться там.
– Она вздрогнула при болезненном воспоминании.
– Я даже не помню, как добиралась до Франции, но я плыла по Сене на быстро набирающей воду лодке, когда Элайджа нашел меня и забрал в свое логово.

– Ах.
– Его крылья затрепетали.
– Твой рыцарь в сияющих доспехах.

– Что-то вроде того.

– И это плохо?

Она заколебалась, пытаясь высказать словами терзающие ее сомнения.

– Не плохо, - сказала она, наконец.
– Он такой же, как и большинство глав кланов.

– Высокомерная заноза в заднице?

Она вдруг рассмеялась. Маленький демон действительно был очаровательным собеседником.

– Я собиралась сказать, что он одержим защитой людей, оберегать которых считает своим долгом.

– В том числе и тебя?

– В глазах Элайджи я просто девица, попавшая в беду, а не женщина из плоти и крови.
– Она скорчила гримаску.- Я не хочу, чтоб меня спасали.

Серые глаза продолжали выражать невысказанную симпатию.

– Чего же ты хочешь?

– Того, что и любая другая женщина.
– Она выглянула в окно, окидывая взглядом омываемый серебристым лунным светом розовый сад.
– Чтобы меня любили.

Элайджа пронесся темными улицам, задержавшись только, чтобы предупредить своих лейтенантов о том, что горгульи нарываются на неприятности, прежде чем направиться обратно к дому Валлы.

Он криво усмехался, следуя знакомым путем. Если бы у него оставалась хоть капля гордости, то он вернулся бы обратно в свое логово. В конце концов, там были сотни красивых женщин, жаждущих удовлетворить любое его желание. Проклятье. Он мог остановиться на следующем же перекрестке, и через несколько минут появилась бы дюжина женщин, надеющихся завладеть его вниманием.

Но гордость, которая однажды ввергла его в противостояние с коррумпированным главой клана за господство в Париже, была потеряна в тот момент, когда он обнаружил полумертвую нимфу, плавающей в Сене.

Даже сейчас он помнил шок узнавания, поразивший его, пока он нес ее на руках в свое логово. Ее золотистые волосы струились по его рукам, и она ошеломленно взирала на него своими потрясающими голубыми глазами. Он понял, что ждал эту женщину с того самого момента, как проснулся вампиром.

Она была его суженой.

К несчастью, бедная девушка не была готова принять свою неизбежную судьбу. И кто мог винить ее в этом? Месяцами ее насиловали и мучили те проклятые животные, прежде чем ей удалось сбежать. И даже тогда она едва не умерла. Если бы не его целители она уже покоилась бы в могиле. Так что же удивительного в том, что ей нужно было держаться от мира на безопасном расстоянии?