– Разве это сейчас имеет хоть какое-то значение?

Ликан чуть наклонился вперед, ближе к ее лицу. И понизил тон:

– Верно, не имеет. Но ты не будешь больше принадлежать ему, захочешь того или нет. Это я тебе обещаю.

Закончив фразу, Рутгер двинулся в сторону двери.

– Подожди, мы не закончили, - напомнила Сара.

– Не сейчас, - ответил ликан и вышел из комнаты.

Едва закрылась дверь, Ветхая рухнула на рядом стоящий стул. Вот и все. В один момент из-за какой-то оплошности она перестала быть хозяйкой положения. Да еще давние воспоминания некстати напомнили о себе...

Ей было около восемнадцати. Лес дышал осенью - любимым временем года. У нее очередное свидание, когда молодая кровь бурлила в жилах. Прижимая спиной к стволу дерева, Рутгер яростно вбивал в нее плоть. Только этого было мало - она едва что-то чувствовала.

– Рутгер, пожалуйста...
– пролепетала она, не зная о чем и как попросить.

Ликан посмотрел ей в глаза. Из его рта вырывались шумные, учащенные выдохи. Он был уже на пределе и с трудом себя сдерживал.

– Пожалуйста...
– прозвучало как мольба, как несмелая просьба.

Но уже в следующий момент ликана сотрясали спазмы разрядки.

– Что!? Что не так?!

Она промолчала, боясь что-то сказать, не решаясь признаться. Когда же ликан опустил ее на ноги, резко одернула подол юбки.

– Может, ты фригидна?

Сара опустила глаза. А вдруг это действительно так? Пусть к своим юным годам у нее был скудный опыт, но был же. И еще ни разу она не смогла испытать оргазм.

– Да, наверное.

Это свидание закончилось с горьким привкусом неудовлетворенности, как и все предыдущие. Попрощавшись с Рутгером, Сара решила еще немного прогуляться по лесу в одиночестве. Так можно было не прятать девичьи слезы разочарования. И она была слишком расстроена, чтобы замечать происходящее вокруг. Вот-вот собираясь перекинуться в волчицу, чтобы та помогла ей отвлечься, девушка услышала хруст веток. И с опозданием осознала, что кто-то подкрался к ней со спины. Вспышка страх, рывок - и вот она уже лицом к лицу перед ликаном из Диких Псов, новая стая которых совсем недавно поселилась неподалеку. Суровое, но красивое лицо, приятный запах и аура настоящего дикого хищника. А в глазах горело серое пламя.

– Я могу дать то, что тебе нужно, - искушающе произнес ликан.

Но какого черта?

– Тебе никто не говорил, что чревато совать нос в чужие дела?

Сильные пальцы в момент обхватили шею, перекрывая кислород и толкая спиной в дерево. Теплые губы прикоснулись к уху:

– Только попроси.

Поначалу Сара попыталась вырваться, вонзаясь ногтями в лицо ликана, царапая до крови. Тогда парень сменил тактику, лишая ее воздуха иным способом - наглым, властным, жарким и глубоким поцелуем.

– Так что скажешь?
– спросил он в губы.

– Нет!
– выпалила девушка.

Он обаятельно улыбнулся.

– Хочешь, чтобы просил я?

– Допустим, - ответила, невольно принимая его игру.

– Хорошо, я обязательно это сделаю...
– согласился парень, зачем-то расстегивая джинсы, - но только в следующий раз, когда ты уже будешь иметь представление о том, что же я тебе предлагаю.

И уже не спрашивая разрешения, ликан приподнял ее и рывком заполнил собой еще влажное, разгоряченное лоно.

Этим ликаном и оказался Нифер. Тогда он был с ней груб, но в тоже время невероятно страстен. И ей это понравилось. Тогда она впервые узнала, что такое настоящее удовольствие. И тогда же Сара начала испытывать первые грани своих неутолимых потребностей, когда удовлетворение не бывает полным без боли. Эту особенность имели все Дикие Псы, потому что их болевой порог находился еще выше, чем у Ветхих. Но тем и ниже была чувствительность. И только Нифер смог ее понять и в стократном размере дать все необходимо такой девушке, как она.

***

Не без помощи Джозеф доковылял до вертолета, что находился на крыше здания. Придерживая напарника под руку, Фил помог ему забраться внутрь и молчаливым сапом снова отправился к Робу, который улаживал дела в бедовом отеле. Теперь раненый перешел в руки Стенли. Первым делом ликан сделал шефу обезболивающий укол, достав из аптечки уже заготовленный шприц, потом разрезал на нем рваную, грязную футболку. Джоз вновь поморщился, когда пули внутри потревожили живую ткань.