Первое успешное дело продемонстрировало консулу, что он не ошибся с выбором, и тут же последовал новый заказ – вывезти всё самое ценное из недавно обнаруженного в Асуане храма Абу-Симбеле.

На этот раз Бельцони начал с того, что договорился с местным вождём, что всё найденное им золото они поделят поровну. За это он получил от воинственных арабов мир и достаточно рабочей силы. Вскоре с помощью динамита значительная часть храма была превращена в… отдельные статуи и фрагменты настенной росписи.

Все эти ценности постоянным потоком шли в британские музеи и частные собрания. Когда требовалось официально оформить вывоз какого-нибудь крупного раритета, то это не составляло для хитрого авантюриста особого труда. Обычно египетский чиновник, отвечающий за подготовку вывозных документов, только непонимающе пожимал плечами: «Зачем европейцам египетские камни, неужели у них не хватает своих?» – «О, в Европе достаточно камней, – отвечал на это Бельцони, вкладывая в карман чиновника крупную купюру, – но просто египетские камни лучшего качества».

Постоянные экспедиции принесли Бельцони большую известность как человека, для которого не существует ничего невозможного, но, увы, очень мало денег – скуповатый Генри Солт платил ему копейки за ценности, которые приносили организатором грабежа миллионы. В конце концов, раздосадованный Бельцони решил взять дело в свои руки.

На этот раз он отправился в Долину царей с небольшой командой преданных ему головорезов. Эта поездка мало напоминала археологическую экспедицию, скорее – гонку за деньгами или пиратский набег. Ничто не могло остановить Бельцони на пути к вожделенным деньгам. И уж тем более не могли остановить его происки конкурирующих шаек гробокопателей, в схватках с которыми итальянец потерял к концу экспедиции половину своих людей. Но всё это были просто мелочи по сравнению с добытым «товаром».

У Бельцони отсутствовало всякое уважение к бесценным произведениям древнего искусства и надгробным памятникам. Он пользовался такими методами, от которых у современных археологов волосы бы встали дыбом. Чтобы проникнуть в замурованные гробницы, итальянец без колебаний применял таран или старый добрый динамит. Этот двухметровый гигант сам спускался в тесные погребальные камеры, протискивался в узкие проходы и, подобно урагану, сметал всё на своём пути.

Вначале мумии его вовсе интересовали, и он беспощадно крушил древний прах в поисках драгоценных камней и папирусов. Но когда появились заказы на древних мертвецов, тут Бельцони начал проявлять большую осмотрительность, ведь мумии из бесполезного хлама превратились в его глазах в ценный товар, на котором можно было неплохо заработать…

– И как только люди их не боятся, – я имею в виду мумии? – задумчиво произнёс Марти. – Ты когда-нибудь слышал, Уилли, что на затонувшем в 1912 году «Титанике» перевозили мумию древнеегипетской колдуньи?

– Нет, – оживился Бартон, – а что ты об этом знаешь?

– Мой дядюшка, как тебе отлично известно, являлся одним из директоров морской страховой компании «Ллойд», так что я в курсе некоторых деталей. Корабль, считался непотопляемым и тем не менее погиб, налетев на айсберг. Многие уверены, что в катастрофе виновна именно мумия.

Дома у Марти частенько заходил разговор о событиях весны 1912 года. Это была самая значительная морская катастрофа за время карьеры дядюшки Марти и потому отставной служащий крупнейшей в мире страховой компании «Ллойд» при каждом удобном случае любил порассуждать о ней за сигарой и рюмкой коньяка.

По его глубокому убеждению, свою особую таинственную роль в этой катастрофе сыграл капитан Смит. Это был безупречной репутации моряк, настоящий морской волк – да мало ли можно дать эпитетов человеку, которому доверили командовать самым крупным кораблём своего времени!

Прекрасный был капитан, но только до 15 апреля 1912 года. В тот день, едва ли не во всех его приказах, поступках и даже манере держаться явно сквозила какая-то ни с чем не сообразующаяся странность.

Сначала он вдруг приказал изменить курс корабля, затем последовало распоряжение предельно увеличить скорость движения – и это не смотря на неоднократные предупреждения с других кораблей о наличии в этом районе крупных айсбергов. Потом, когда уже потребовалось срочно спускать шлюпки на воду, Смит своими действиями внес лишь сумятицу в действия команды; счет шел на секунды, а капитан, казалось, полностью утратил способность принимать ответственные решения. Когда же, наконец, он очнулся от апатии, было уже поздно: больше половины пассажиров и большинство членов команды были обречены на гибель из-за того, что почти все шлюпки, спущенные на воду, оказались полупустыми…

В том единственном рейсе на борту «Титаника» находились две тысячи пассажиров; в трюмы загрузили сорок тонн картофеля, двенадцать тысяч бутылок минеральной воды, семь тысяч мешков кофе, тридцать пять тысяч куриных яиц и… одну египетскую мумию. Лорд Кентервиль вез её из Лондона в Нью-Йорк. Это были забальзамированные останки придворной прорицательницы Аменофис, весьма популярной личности при дворе фараона Аменхотепа IV, о чем говорило обилие богатых украшений и амулетов, обязательных на особах столь высокого социального положения. В Египте мумия была извлечена из усыпальницы, над которой стоял небольшой храм. Говорят, что когда профессиональный искатель древностей итальянец Марченцо Урицы открыл саркофаг с этой мумией, под её головой лежала фигура Осириса с такой надписью: «Восстань из праха, и взор твой сокрушит всех, кто встанет на твоем пути». На глазах мумии лежали «магические» самоцветы, которые на «Титанике» по какой-то неизвестной причине сняли.